Операция "Ух", или Невеста для Горыныча - Ирина Дмитриевна Субач Страница 8

Меня дважды уговаривать не пришлось.

Колечко аккурат пришлось на указательный палец. Гостинцами от матери я никогда не брезговала.

Была у Медузы чуйка на беду. Редко, но метко она попадала со своими дарами.

В прошлый раз, вот костыль из тернового дерева прислала. Так тоже вовремя. Буквально через месяц батенька с лошади свалился, да ногу сломал.

Пригодился, костыль, в общем.

Значит, и колечко пригодиться. Вопрос, кому?

С этими немного мрачными мыслями я пришла во внутренний двор.

Там уже были готовы отправляться в путь.

Черноморовы дети и сам дядька к морскому дому, а вот мы… за Василисой.

На фоне тридцати трех богатырей, наша компания выглядела карикатурно и смешно – все разномастные и немного потерянные. Внушающее впечатление создавали только вороные кони: лучшие скакуны, которых батюшка выделил для похода.

Они всхрапывали, что пар из ноздрей, били копытами и всячески показывали, мол, давайте уже. Погнали! Почему стоим?

А стояли, потому что батюшка выдавал последние наставления:

– Чтоб путь ваш был легок – выдаю вам клубок путеводный. Чтобы в дороге не замерзли – лучину не гаснущую, чтоб еды хватало – скатерть-самобранку! Чтоб деньгами кому взяток дать – ларец с богатствами! – вещал Гвидон.

Я подошла поближе, и тихонечко толкнула отца в бок. У меня опять начали появляться неудобные вопросики.

— А зачем мне тогда все эти царевичи в путешествии? Если есть и клубок, и скатерть, и лучина.

— Для порядка. — Батюшка откашлялся в кулак и добавил, весело сверкнув глазами: — Честь твою будут того... — Чего?? — со злостью, басовито уточнила я. — Беречь! — выпалил батюшка, отворачиваясь и бормоча едва слышно что-то про сроки, часики и счастливые возможности, коими некоторым следует воспользоваться. – Правда ведь? Царевичи удалые?! Будете честь Змеины блюсти?!

— Мы за честь - завсегда постоять можем! — тотчас выдал Иван-Царевич

— С самого утра, как часовой на посту! — поддержал его Финист ясный Сокол.

– Только солнце в окошке, а уже стоит! – гоготнул Елисей.

— А бываль и в ночи просыпаться! — заржал на ломанном русском Гельмут.

Запоздало я поняла, что среди собравшихся куда-то запропастился английский королевич. Вопросительно взглянула на батюшку, мол, а где?

Тот недобро покосился на Вихря, который пропускал мимо ушей весь инструктаж, проверяя упряжь на лошадях.

Виновник отсутствия англичанина сразу стал ясен, а вот история за этим скрываемая пока нет. Тем более что батюшка продолжал вдохновительные речи:

— Молиться буду за вас, — сказал он, размашисто накладывая рукой на всех знак благословения Перуна.

— Не бойтесь, мы вернём её высочество, Змеину, в целости! — вышел вперёд Иван Царевич

— И в сохранности! — добавил друг его Елисей

— Ни одна волосинка не пострадает на вашей дочери. Никто не посмеет к ней прикоснуться! — кивнул Финист ясный Сокол.

— Всё равно буду молиться, — упрямо сказал царь. — А вдруг что-то и сладится… В добрый путь!

На этом от смахнул невидимую слезинку, и пока царевичи вскакивали на коней, и нетерпеливо поглядывали, когда я к ним присоединюсь, я не теряла возможностей узнать, почему мой отряд лишился бойца еще до отправления в поход.

– Я конечно не настаивала, чтобы с нами этот заморский шел. Но хотелось бы знать причины, – начала я.

Батюшка недовольно поморщился.

– Да сказал он, про бабку Вихря. Мол слышал, страшная она была, Яга эта, детей в печи жарила. А там слово за слово…

– И?

– В целителя он теперь. Варвар, что с него взять. Не обучен культуре общения!

Хмыкнула. Понимающие взглянув на Вихря.

Все правильно сделал.

Нечего нам тут свои заморские понятия красоты и поведения навязывать, особенно если речь про бабу Ягу. Говорят, мудрейшая женщина.

Лично не знакома, но слышала: ей Кощей много денег был должен, даже смерть свою в игле заложил. Под много процентов. До сих пор не расплатился – а ключевая ставка в лесу каждый год растет!

До сих пор игла в залоге у Яги.

Собственно говоря, потому он и бессмертный, что пока Кощей Яге деньги не отдаст, она его в Навь не отпустит.

Вот это я понимаю – взаимовыгодная сделка!

– Пора тебе, доченька, в путь, – молвил батюшка. – Покажи там этому Горынычу!

– Постараюсь, – неохотно ответила я, все еще размышляя зачем вообще ввязываюсь.

– И без Василисы, или без царства не возвращайся! – напутствовал Гвидон. – А лучше и с одним, и другим. Если повезет, то и сама… ну ты поняла. Это самое. Внуков хочется…

Я закатила глаза к небу. Там как раз собирались тучи, предвещая снежную пургу.

– Не будем о плохом. То бишь о замужестве. Пора мне батюшка, а то так вовек и не уеду я.

И чтобы не рассусоливать больше, двинулась к коню.

Впереди уже нетерпеливо прыгал клубочек, то и дело приговаривая, почему-то томным женским голосом:

– Введите новый маршрут…

– К Горынычу веди! – прикрикнула я, чтобы колобковая душа точно меня рассышала.

Колобок подпрыгнул особенно высоко, завис в воздухе, покрутился по сторонам, словно осматривал местность, после чего выдал:

– Маршрут построен. Предполагаемое время пути пять дней, пять ночей. Пристегните ваши посадочные ремни, мы взлетаем.

Я недоуменно повернулась к батюшке, мол, что это?

Но тот только плечами пожал.

А клубочек уже покатился вперед. Стукнулся о стенку ворот, отскочил. Помотал своей клубковой головой, и со второго раза вписался в одиннадцатиметровые ворота.

– Вылитая наша сборная по футболу, – пробормотала я, тут же вспомнила, что футбол еще тоже не изобрели. И откуда я про него знала, тоже непонятно. Просто иногда накатывало.

Впрочем, не все свои тайны я сама осознавала, и не факт что вообще когда-нибудь узнаю.

Глава 4

Клубочек уверенно вел нас по дороге, ведущей в непролазный лес. Даже будучи заснеженным по самые верхушки вековых елей, он внушал страх чего-то темного и первозданного.

Словно заедешь в сотню локтей вглубь и пропадет даже намек на дневной свет.

Я покосилась на лучину не гаснущую, пожертвованную батюшкой. Хотелось верить, что тепла и света от нее будет достаточно для продвижения.

– Эй, Вихрь! Или как тебя там, – донесся до меня голос Ивана Царевича. – Так ты, получается, в этом лесу живешь?

Двигающийся первым после “колобка” Вихрь даже не обернулся, но начинающий подниматься ветер, донес его слова:

– Когда как, жизнь егеря