Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт Страница 8

— Мягкое сразу… шелковое… — добавила Марта, разглядывая свои ладони с нежностью. — У меня знакомая в салоне красоты в городе работает, так у них такой крем за бешеные деньги продают! А вы его нам… да просто так!

Даже миссис Дженкинс смотрела на свои шершавые пальцы с тихим изумлением, как будто впервые увидела их не как инструмент для работы, а как часть себя, нуждающуюся в заботе.

Когда приехала их телега, и женщины собрались уходить, я остановила их у порога.

— Подождите минутку, — сказала я и исчезла на кухне, вернувшись с двумя аккуратными глиняными баночками и двумя скромными, но честно заработанными мешочками монет.

Илва и Марта смотрели на меня с удивлением, их усталые лица освещались последними лучами заходящего солнца.

— Это вам, — я протянула каждой по баночке с кремом и по мешочку. — Спасибо за ваш труд. Вы творили сегодня настоящее волшебство без всякой магии.

Илва взяла баночку, бережно прижала ее к груди, а потом неловко, словно боясь обронить, сунула в глубокий карман передника.

— Да мы же… мы просто работу делали, мисс Элис, — смущенно пробормотала она, но глаза ее светились.

— Это не просто работа, — мягко поправила я. — Вы вернули этому дому дыхание. И пожалуйста, не экономьте крем. Мажьте руки щедро. Завтра я приготовлю еще, и если у вас есть пара знакомых на примете, приводите завтра с собой. Здесь хватит работы для всех, а я каждому приготовлю по такой же баночке в подарок. И, конечно, оплачу ваш труд.

Марта, обычно молчаливая, вдруг оживилась.

— У меня племянница, Марго, на швейной мануфактуре руки совсем погубила, иголками исколоты да маслом перепачканы… Ей бы такое средство!

— Приводите, — улыбнулась я.

Женщины переглянулись, и в их взгляде читалась уже не просто благодарность, а деловая заинтересованность. Они кивнули, уже более уверенно сжали в руках монеты, попрощались и вышли за ворота, о чем-то оживленно перешептываясь.

Я осталась на пороге, глядя, как их фигуры растворяются в вечерних сумерках. Всего пара баночек крема и обещание еще стольких же — и вот уже заработало сарафанное радио, первый, самый простой и честный вид рекламы.

Глава 4. В которой героиня находит в наследство не только поместье, но и загадку

На следующее утро, едва занялся рассвет, я отправилась на маслобойню на поиски Гримза. Я застала его там, где он проводил большую часть времени — он пытался прочистить фильтры, намертво забитые засохшим жмыхом и маслом.

— Мистер Гримз, мне потребуются точные расчеты, — заявила я, переступая через порог и ступая по липкому от масляных пятен полу. — Необходимо выяснить, какое именно количество магической пыли потребуется для полноценного запуска всего производственного цикла льняной ткани. Мне нужна цифра в граммах.

Инженер выпрямился, с силой вытирая ладони, испещренные старыми ожогами, о грубую кожу своей куртки. Его взгляд, обычно потухший, внезапно заострился, стал почти деловым.

— У меня уже все подсчитано, мисс. Цифры неутешительные. Для «Посевника» минимальный заряд на весь сезон составляет пять грамм. «Роса», отвечающая за мочку льна, потребляет не менее грамма еженедельно. «Гребню» для работы требуется два грамма в неделю. «Жмыхобою» и «Утку» в ткацкой — еще по три на каждую единицу. И это лишь для поддержания нынешнего, более чем скромного объема. Итоговая сумма? — Он прищурился, оценивая мою реакцию. — Около десяти грамм еженедельно. Просто чтобы оставаться на плаву.

Внутри все похолодело. Десять грамм. Каждую неделю.

— А какова текущая рыночная стоимость?

Гримз мрачно хмыкнул, разводя руками в безнадежном жесте.

— На черном рынке, куда таким, как мы, дорога заказана без хорошей рекомендации, грамм качественной, очищенной пыли обойдется в четыре тысячи золотых монет. Возможно, удастся выторговать три с половиной, если проявить настойчивость и удачу.

Мгновенная мысленная калькуляция привела к удручающему результату. Сорок тысяч, вырученные за материнские серьги, превращались в жалкие десять грамм. В одну неделю стабильной, но убыточной работы. Для выполнения условий контракта с Элмондом требовались экстремальные мощности, что взвинчивало цифру до пятнадцати грамм — все деньги уходили в прах, погружая нас в долговую яму. Цифры выстраивались в безрадостную и предельно ясную картину.

— Благодарю вас за точность, мистер Гримз, — мой голос прозвучал приглушенно.

Я развернулась и направилась к дому, ощущая на спине его тяжелый, недоуменный взгляд. В кабинете отца я опустилась в кожаное кресло, взяла перо и сделала несколько глубоких вдохов, стараясь заглушить голосок Элис, который шептал о наследии. Но вперед выходила Алина Воронцова, и она прекрасно знала: иногда единственным верным стратегическим решением является своевременное отступление для перегруппировки сил.

Перо с нажимом заскрипело по плотной бумаге. Я выводила официальное уведомление для Оливера Элмонда, управляющего мануфактурой «Золотой шелк». Формулировки были краткими, вежливыми и не оставляющими пространства для дискуссий:

«В связи с возникновением непреодолимых обстоятельств и кардинальным пересмотром экономической стратегии развития, поместье «Лунная Дача» вынуждено отказаться от дальнейшего выполнения условий действующего контракта на поставку льняной ткани. Выражаем признательность за долгие годы плодотворного сотрудничества».

Я подписала его с твердой решимостью: Элис Мёрфи.

Когда я расплавила сургуч для печати и вызвала Виктора для срочной доставки письма в город, в доме воцарилась гробовая тишина. Миссис Дженкинс замерла у печи с деревянной ложкой в руке, ее лицо вытянулось. Гримз, вернувшийся доложить о состоянии полей, смотрел на меня с немым вопросом, читавшимся в его глазах.

— Я разрываю контракт с Элмондом.

— Но это семейное дело... Куда же мы пойдем, поместье же разорится совсем... — наконец выдохнул он, и его хриплый голос прозвучал громко в давящей тишине.

— Напротив, — я поднялась с места, обводя взглядом охваченные смятением лица своих немногочисленных союзников. — Я остановила бессмысленное экономическое кровотечение. Мы проигрываем на чужом поле и по чужим правилам. Продолжать это — чистое самоубийство. Но я даю вам слово, что найду иной путь. Мы прекращаем ткать убогую дерюгу и займемся производством того, за что покупатели будут готовы платить вдесятеро. И начнём мы с масла.

Снова склонившись над столом, я принялась за составление второго послания. На сей раз — дерзкого делового предложения. Адресовалось оно в контору «Масло и К°», лично в руки главному управителю.

«Уважаемый господин! Поместье «Лунная Дача»