Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - Вернэлия Хайд Страница 8

— Что? — бормочу я, садясь и потирая глаза. Мои пальцы снова искрят, но я стараюсь не обращать на это внимания. — Уже придумали, как отправить меня домой? Или решили записать в сумасшедшие, как ваша очкастая подружка?

Рейн улыбается, и эта улыбка, черт возьми, делает что-то странное с моим сердцем. Он садится на край кушетки, и я невольно замечаю, как его татуировка на руке слабо мерцает в полумраке, будто живая.

— Хорошие новости, Василек, — говорит он, и я морщусь от этого прозвища, хотя оно почему-то кажется правильным. — Нам удалось связаться с твоими родителями. Королевские маги — портальщики из империи прибудут сегодня вечером. Они откроют портал, и ты вернешься домой.

Я замираю, пытаясь осмыслить его слова. Домой. В Мерцающие Облака. К маме, которая, наверное, уже спрятала все вазы в замке, к папе, который будет ворчать про ремонт, и к Леону, который точно посмеется над всей этой историей. Мое сердце делает кульбит, но тут же в груди зарождается тревога. Что-то не так. Это слишком просто.

— Погодите, — говорю я переходя на вы, правила приличия же еще никто не отменя, прищуриваясь. — Если я в теле этой Катрин, то… что с моим настоящим телом? Где оно?

Рейн смотрит на меня, и его улыбка становится чуть мягче, но в его глазах появляется тень беспокойства. Он проводит рукой по волосам, и я невольно слежу за движением его пальцев, замечая, как татуировка на его руке снова мерцает, будто откликаясь на мои слова.

— Твое тело… — он делает паузу, подбирая слова, и я чувствую, как внутри все сжимается. — Твои родители нашли его. В Мерцающих Облаках, в королевском саду, недалеко от того места, где ты, по твоим словам, провалилась в кроличью нору. Ты… то есть твое тело… без сознания. Твои родители и маги сейчас с ним, пытаются понять, что произошло.

Глава 13

— Без сознания? — я вскакиваю с кушетки, игнорируя легкое головокружение. — То есть я там, в коме, а здесь я… кто? Катрин? Или что это вообще за чертовщина?! — Мои пальцы искрят, и черные искры падают на пол, оставляя дымящиеся пятна. Целительница, которая возится с колбами в углу, бросает на меня сердитый взгляд, но я не обращаю на нее внимания.

Рейн поднимает руку, призывая меня успокоиться, но я слишком взвинчена.

— Аделин, — голос Рейна твердый, но в нем есть что-то успокаивающее, как будто он знает, как удержать меня от того, чтобы поджечь весь лазарет. — Мы разберемся. Кулон на твоей шее — он зачарован драконьей защитной магией. Я думаю, он каким-то образом связал тебя с этим местом, с телом Катрин. Но я обещаю, мы вернем тебя в твое тело.

Я смотрю на него, сжимая кулон так сильно, что он впивается в ладонь. Драконья магия? Это звучит как что-то, что могло бы объяснить весь этот кошмар, но я все еще не уверена, могу ли доверять этому профессору с его идеальными волосами и слишком проницательными глазами.

— И как долго это займет? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, а не как у девчонки, которая вот-вот расплачется. — Потому что, знаете, я не собираюсь торчать тут вечно, притворяясь этой… Катрин!

Рейн встает, и его тень падает на меня, заставляя чувствовать себя одновременно защищенной и уязвимой. Он смотрит мне прямо в глаза, и я снова замечаю, как его татуировка мерцает, будто откликаясь на мою магию.

— Портал откроют через несколько часов, — говорит он. — Мы отправимся в Мерцающие Облака вместе. Я хочу быть уверен, что ты вернешься в свое тело без… осложнений. Но тебе нужно быть готовой, Аделин. Это не обычная магия. Что-то связало тебя с Катрин, и мы должны понять, что именно, чтобы разорвать эту связь.

Я киваю, хотя внутри все кипит. Вернуться домой — это все, чего я хочу. Но мысль о том, что мое настоящее тело лежит без сознания, а я застряла в этом чужом, заставляет меня чувствовать себя так, будто я тону.

Я сжимаю кулон сильнее, и он, кажется, нагревается в моей руке, как будто соглашаясь с Рейном, что он — ключ ко всему этому.

— Хорошо, — говорю я наконец, выпрямляясь. — Но если эти портальщики опоздают или что-то пойдет не так, я подожгу что-нибудь. И не смотрите на меня так, профессор, я серьезно!

Рейн смеется — низко, тепло, и я невольно улыбаюсь, хотя тут же злюсь на себя за это. Он наклоняется чуть ближе, и я чувствую, как мое сердце снова делает кульбит.

— Я не сомневаюсь, Василек, — говорит он, и это прозвище снова вызывает странное чувство, как будто я должна его знать. — Но давай договоримся: никаких поджогов, пока мы не вернем тебя домой. А там… можешь сжечь хоть весь замок, хоть все королевство.

Я фыркаю, но чувствую, как напряжение внутри чуть ослабевает. Может, этот Рейн и правда на моей стороне. А может, он просто слишком хорош собой, чтобы я могла ему не верить. В любом случае, я держу кулон в руке и жду. Жду портала, жду возвращения домой, жду момента, когда снова стану собой. И если для этого придется довериться дракону с татуировкой… что ж, я справлюсь. Но только без поджогов. Пока.

Глава 14

Время тенулось мучительно долго. Я лежала на диване в кабинете Рейна, книга покоилась на коленях, но страницы её давно не переворачивались.

Лучи полуденного солнца пробивались сквозь приоткрытые шторы, и пылинки кружились в золотистых лучах, будто маленькие звёзды. Утро я провела в суете: разобрала старые письма, расставила по алфавиту книги на полках, даже начистила до блеска перья, которыми никто не писал уже целую вечность. Но время тянулось невыносимо медленно, до вечера оставалась пропасть, и я, не найдя, чем ещё заняться, оказалась здесь — в его кабинете.

Рейн сидел за своим массивным столом, погружённый в бумаги. Его пальцы уверенно скользили по листам, иногда замирая, чтобы оставить короткую пометку. Я наблюдала за ним исподтишка, стараясь, чтобы он не заметил.

Мне нравилось ловить эти моменты: как он чуть хмурил брови, вчитываясь в строчки, как лёгкая тень от ресниц падала на его лицо. Он казался таким сосредоточенным, почти недосягаемым. Но в какой-то момент я, должно быть, слишком увлеклась, потому что Рейн вдруг поднял взгляд.

Его глаза, хитрые и внимательные, поймали мой. Я замерла, чувствуя, как тепло приливает к щекам. Он слегка приподнял бровь, и уголок