Мой бесполезный жених оказался притворщиком - Нита Павлова Страница 79

Корабль ощутимо тряхнуло. Я мгновенно потеряла равновесие и замахала руками, заваливаясь куда-то назад, затем инерция швырнула меня влево. Я уже приготовилась перелетать через стол и присоединяться к клубу разбитых носов, но — Лукьян поймал меня.

Ворот шубы, к которому я прижалась щекой был очень мягким, а сердце Лукьяна, которое я теперь могла слышать билось успокаивающе ровно.

— Постой так. Сейчас качнет еще сильнее.

И правда качнуло. Но, кроме меня, больше никто никуда не полетел.

У всех остальных с координацией было получше.

Суеверные призраки затряслись как дети.

— Видите? Все началось ровно тогда, когда вы принялись выдвигать свои условия. Знаете, как говорят? — голос Лукьяна для меня теперь звучал гулко, как шум моря из ракушки, неважно, какую чушь он бы сейчас сказал, это бы произвело на меня впечатление.

Собственно, именно чушь он и сказал:

— Если волна бьет слева, то слева, а если справа, то справа.

— Кто так говорит? — скривился Гордей.

— Я. Понимаете, какой тут смысл?

А он точно там был?

— Ого, смотрите, она снова ударила слева.

Волна ударила справа.

Лукьян недовольно посмотрел на Платона.

— Слева.

На этот раз Платоше удалось побороть проблемы с навигацией, и волна действительно ударила слева.

Я подумала, что спецэффекты выглядят как-то излишне дешево, и в небесах заплясали молнии. Вспышки были такими частыми, что поверхность моря озарилась ярким, ослепительным светом.

— Я чувствую его гнев, — запричитал Сигурд. — Оооооо!

Спасибо, Евжена, ты внесла неоценимый вклад в создание скримера живого действия.

Ивар Белобровый поглядев по сторонам резво принялся протирать меч рукавом шубы, словно только для того и обнажил его и вовсе ничего другого не имел в виду.

— Ладно, — процедил он. — Мы не возьмем заложников.

Волны моментально успокоились, небо прояснилось, а атмосфера всеобщего уныния рассеялась.

— Он смилостивился! Владыка Бурияр смилостивился!

— Это правда!

— Мы чуть было не навлекли на себя беду!

Разумеется, именно в этот момент, когда мы почти навешали на уши парсийцев столько лапши, что на какой-то макаронной фабрике наши лица определенно висели на доске “Разыскиваются”, когда нам почти удалось облапошить призраков, которых было довольно легко облапошить, разрешить все как взрослые люди, без криков и мордобоя, именно в этот момент Гордей решил, что, если ему сказали “нет”, можно просто сделать вид, что тебе надуло в уши.

Для начала — он хмыкнул.

Затем — демонстративно прищелкнул пальцами.

И наконец, чтобы уж точно ни у кого не осталось никаких сомнений — он сказал:

— Рад, что вы наконец-то решили послушать меня. Я ведь с самого начала предлагал их сжечь!

Вспыхнули стол, пол, погасшая было свеча в медвежьем черепе и — шуба Лукьяна.

Последнее вряд ли было случайностью.

Я сразу же вырвалась из его объятий и принялась смотреть по сторонам в поисках чего-то, чем можно было бы потушить пламя.

— Это не Владыка Бурияр, — сложил в своей отсыревшей черепушке мозаику Сигурд. — Это все они! Они! Обманщики! Не бойтесь, братья, опасности нет, доставайте мечи! Покажем им, что с нами шутки плохи!

— Отрубить им головы!

— Отрубить им руки!

— Может, лучше сначала все потушить? И, вон той, точно рубить ничего не надо, ей еще проклятье снимать, — робко встрял в разговор кто-то.

— Напоминаю о тяжелом налоговом бремени, которое полностью ляжет на ваши плечи, — вставил свою ремарку Иларион.

— Руби! — к несчастью, в головах парсийцев не осталось ничего, кроме чистой обиды.

Глаза Лукьяна ярко сверкнули, похожие на жидкое золото от концентрации плескавшейся в них магии, и пламя мгновенно погасло.

Все вокруг вернулось к своему изначальному виду, не осталось даже пятен копоти на стенах.

На корабле повисла тишина.

Парсийцы словно воды в рот набрали.

Никто из них не двигался.

Гордей замер, недоуменно хлопая глазами.

Платон прикрыл лицо ладонью.

Лукьян отряхнув ворот шубы раскинул руки и выжидательно уставился на меня нежным веселым взглядом.

— Что? — не поняла я.

— Я больше не горю.

— Я за тебя рада?

Взгляд Лукьяна мгновенно скользнул к Гордею, и ничего хорошего в этом взгляде не было. Если бы я не была в шубе, мне бы непременно стало холодно от такого взгляда. Так холодно, что я бы лучше сгорела на месте, чем продолжила подвергаться этой изощренной ментальной пытке.

Гордей наверняка почувствовал тоже самое и едва заметно поежился.

— И чего ты на меня вылупился?

— Это ты вылупился, — простонал Платон, так и не отняв ладонь от лица. — Причем только что, судя по всему. Из яйца. Или как там еще всякие гаденыши появляются на свет? Вылупился, а уши не расклеились. Тебе же ясно сказали ничего не поджигать!

— Сколько каламбуров ты способен впихнуть в одно предложение? — между делом поинтересовалась Евжена.

— Столько, что на ответ тебе не хватит воздуха, — подмигнул ей Платон. — Потому что ты будешь задыхаться, — принялся пояснять он, когда увидел, что выражение лица Евжены нисколько не изменилось, — от смеха.

— Ты не такой забавный, как тебе кажется, — наконец резюмировала она.

— Это он?! — ахнул Ивар Белобровый, тыча дрожащим пальцем в сторону Лукьяна, в глазах призрака отразился настоящий ужас, словно пушистый кролик, которого он гладил несколько часов подряд вдруг обернулся кровожадным чудовищем и должен был вот-вот откусить ему ногу. — Нет-нет-нет. Ему нельзя здесь находиться. Мы не должны с ним разговаривать. Не должны.

Он как будто бы разговаривал с кем-то невидимым, периодически кивая головой и бормоча что-то себе под нос.

Да уж, судя по всему, говорите вы преимущественно — с собой.

Лукьян посмотрел на него с непередаваемой смесью торжества и досады во взгляде.

— И кто же я? — незаинтересованным голосом спросил он.

Но на этот вопрос так никто ничего и не ответил.

Нас просто вытолкали с корабля на пристань, не забыв напоследок испуганно позыркать на светлейший лик господина Хилкова из-под рогатых шлемов.

— А как же проклятие? — бросила я в спину улепетывающему по скользким доскам парсийскому капитану. — Наша сделка? Групповой тур в преисподнюю по баснословной цене?

По правде говоря, я почти понадеялась, что импровизированный спектакль сработал настолько хорошо, что парсийцы решили — себе дороже, мы поймаем букет в следующий раз.

Но — нет.

— Ждем вас к утру с хорошими новостями, — скороговоркой проговорил Ивар Белобровый, нервно оглянувшись через плечо на недоуменно хлопающего глазами Лукьяна. — Двести лет назад мы кое-что сделали, и за это нам досталось на орехи. Сами разберетесь. В конце-концов, у вас есть предсказатель. Да еще и… именно такой!

На последних словах он встретился взглядом с Лукьяном, подавился воздухом и махнув на