Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер Страница 72

И на этот раз тишина была не неудобной.

Почтительной.

Почти.

Еще не до конца.

Но уже близко.

Горный лорд первым склонил голову.

— Ваше величество.

— Лорд.

— Я хотел… — Он явно не ожидал говорить первым, но уже начал и не мог остановиться. — От имени моего дома выразить признательность за вчерашнее.

Если бы не вы, сад превратился бы в гробницу из стекла.

Очень северное выражение благодарности.

Почти изящное.

— Ваш дом наблюдателен, — ответила я.

— Мой дом умеет отличать тех, кого корона просто носит, от тех, кого она признает.

Вот теперь даже казначей напрягся.

Потому что это было сказано не между строк.

Почти прямо.

Я выдержала паузу.

— Передайте своему дому, — произнесла я спокойно, — что север еще не закончил выбирать, кто чего достоин.

Но благодарность я приняла.

Лорд поклонился глубже.

Когда он отступил, пожилая дама из внутреннего рода подошла на шаг ближе. В ней было что-то неприятное — не враждебность, нет. Опыт. Из той породы женщин, которые слишком давно живут рядом с властью, чтобы верить в чужую внезапную слабость или силу. Такие сначала смотрят, потом решают, и если уж склоняются — то не из эмоции.

— Ваше величество, — сказала она. — Меня зовут леди Сорейн.

Я пришла сказать только одно: после вчерашнего у многих в старом роду появятся вопросы.

Но у некоторых — и надежда тоже.

— Надежда на что?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Что вы не просто пережили удар.

А действительно вернулись.

Очень хорошо.

Очень опасно.

И очень вовремя.

— Тогда пусть те, у кого есть надежда, начнут с честности, — ответила я.

— Север давно переполнен теми, кто любит вопросы без последствий.

Леди Сорейн чуть склонила голову.

Поняла.

Умница.

И ушла.

Я заметила, что младшие лорды уже не делают вид, будто просто случайно здесь стоят. Нет. Они смотрели.

Запоминали.

Сравнивали вчерашнюю меня с сегодняшней.

А значит, образ закреплялся.

Хорошо.

Очень хорошо.

Когда я повернулась к выходу, в дальнем конце галереи показалась Эйлера.

Вот кому сегодняшнее утро точно не шло.

Внешне — безупречно. Светлое платье, спокойное лицо, идеальная осанка. Но я уже умела видеть ее лучше. И сейчас в этой безупречности была едва заметная жесткость человека, который чувствует, как почва под привычной ролью начинает трескаться.

Она тоже увидела меня.

И — что было особенно интересно — увидела, кто именно только что со мной говорил.

Очень хорошо.

Пусть считает.

Эйлера подошла не сразу.

Сначала позволила пройти нескольким слугам, обменялась парой слов с распорядителем, будто ей вообще все равно, где я и кто вокруг меня начал склоняться на полтона ниже обычного.

Потом все же приблизилась.

— Ваше величество, — произнесла она мягко. — Вы сегодня удивительно востребованы.

— А вы удивительно наблюдательны.

Неужели начали замечать, когда люди перестают смотреть мимо меня?

Ее губы дрогнули в почти улыбке.

— Я замечаю, когда двор чувствует новую погоду.

— Тогда запаситесь теплым плащом.

Зима только начинается.

Она выдержала мой взгляд.

Не опустила.

Но и не приблизилась больше.

— Люди склоняются быстро, — сказала она тихо. — И так же быстро меняют сторону снова, если им становится страшно.

— Вы сейчас предупреждаете или утешаете себя?

— Напоминаю.

Север любит силу, пока она не начинает требовать слишком высокой платы.

О, как интересно.

Я подошла на шаг ближе.

— А вы, как я вижу, уже знаете что-то о цене?

На секунду — совсем короткую — ее лицо изменилось.

Чуть жестче.

Чуть бледнее.

Значит, да.

Не все.

Но что-то знает.

— Мы все здесь однажды платим, — ответила она.

— Нет, — сказала я тихо. — Некоторые здесь всю жизнь платят собой. А некоторые — только чужими жизнями.

Удар попал.

Слишком ясно.

И в этот момент в дальнем конце галереи появился он.

Дракон шел быстро, почти не оглядываясь по сторонам, и люди расступались сами. Не потому, что боялись — хотя и поэтому тоже. Потому что уже умели чувствовать то особое напряжение, которое идет впереди него, когда внутри слишком многое не уложено до конца.

Он увидел нас.

Сразу.

Меня и Эйлеру слишком близко друг к другу.

И, вероятно, успел заметить, сколько взглядов по пути уже успели сложиться вокруг меня в новый узор.

Не ревность сейчас.

Другое.

Осознание.

Север действительно начинает склоняться.

И не к нему одному.

Он подошел.

Остановился рядом.

Не между нами, что было бы глупо.

Но достаточно близко, чтобы любое молчание стало уже общим.

— Леди Эйлера, — произнес он.

— Ваше величество.

— Королева.

Она чуть склонила голову мне и отступила.

Очень красиво.

Очень правильно.

И очень заметно для всех, кто смотрел.

Вот оно.

Еще один маленький перелом.

Когда она ушла, он посмотрел на меня.

— Ты специально вышла сюда именно сейчас.

Не вопрос.

Утверждение.

— Разумеется.

— Чтобы они увидели?

— Да.

Он коротко кивнул.

— Увидели.

Я почти усмехнулась.

— Тебя это задевает?

Он помолчал.

Потом ответил удивительно честно:

— Меня это заставляет понять, насколько быстро ты учишься быть тем, кем этот дом давно должен был тебя видеть.

Очень плохой ответ.

Потому что от таких ответов внутри становится не легче, а опаснее.

Я отвела взгляд первой.

— Не льсти мне там, где дело просто в выживании.

— Это не лесть.

Я знала.

И именно поэтому не хотела продолжать.

Но он вдруг добавил:

— Каэл передал еще одну деталь.

Письменно.

Через Морвейн.

Я снова посмотрела на него.

— Какую?

— В пепельных землях о девочке ходила старая кличка.

Не имя.

Не титул.

“Белая прибыль”.

Меня передернуло.

До костей.

Белая прибыль.

Не ребенок.

Не наследница.

Не чья-то дочь.

Товар.

Вложение.

Живой актив.

Я прикрыла глаза на секунду.

И вот теперь ярость стала по-настоящему чистой.