Рай с привкусом тлена - Светлана Бернадская Страница 71

— Несчастна? Я выгляжу несчастной, Лей?

— Простите, госпожа, но в ваших глазах не видно радости. Я не могла понять… думала, что донна Изабель нарочно хочет подстроить так, чтобы дон Диего узнал о… о вашей измене. Чтобы поссорить вас с мужем.

Я грустно улыбнулась такому предположению.

— Зачем бы она стала это делать, Лей?

— Не знаю, госпожа. Может, вы объясните мне? Донна Изабель выглядит довольной. А ваш муж — несчастным. И вы тоже, госпожа. А этот раб, он… он…

— Что?

— Настоящий грубиян, — тонкие смуглые пальцы Лей гневно сжались в кулаки. — Я ничего не понимаю, госпожа. Что происходит? Зачем вам этот раб, когда ваш муж — такой красавец? Неужели он вам не по нраву?

Я закусила губу, раздумывая над тем, могу ли поделиться с Лей своей болью. Ни одна живая душа в этом доме не способна облегчить тяжесть на моем сердце, но если бы у меня была верная подруга…

— Тебе можно довериться, Лей?

— Разумеется, госпожа. Вы можете доверять мне, как себе. Я никогда не предам вас, даже под пыткой. А ведь мне известно, что это такое. Если бы вы рассказали мне… может быть, и вам стало бы легче, и я сумела бы помочь?

— Ты мне ничем не поможешь, милая, — я тепло улыбнулась, глядя в красивые глаза рабыни. — Но я расскажу, чтобы развеять твои тревоги. Только поклянись мне, что ни один человек не узнает того, что ты услышишь от меня.

— Клянусь, госпожа. Клянусь своей кровью, своей жизнью, которая всецело принадлежит вам.

— Мой муж бесплоден, — тяжкое признание свинцовой гирей скатилось с моих губ. — Но семья Адальяро нуждается в наследнике, и он должен родиться. Вот только отцом будет другой.

Лей ахнула и тут же прикрыла ладонью рот.

— Джай согласился мне с этим помочь. Поэтому Изабель и справляется каждое утро о чистоте моей постели.

Первый шок в глазах Лей сменился жалостью, а затем ее изящные черные брови съехались к переносице.

— Но… что же случилось этой ночью, госпожа?

Я вздохнула, потупив взгляд и вновь кусая губы.

— Скажи мне, Лей… тебе ведь доводилось бывать… с мужчиной, не так ли?

— Много раз, госпожа, — она горько усмехнулась. — Но я могу на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз это случилось по моему согласию.

Теперь уже и я взглянула на Лей с сочувствием.

— Это… всегда бывает так?

— Как?

— Ну… — я уже не рада была, что затеяла этот разговор.

— Вам больно, госпожа? — догадалась Лей и нахмурилась. — Так и думала, что этот увалень не способен как следует обращаться с женщиной!

— Нет, Лей, не то чтобы очень. Просто поначалу…

Глубоко вдохнув, я выложила ей все как на духу. Лей слушала меня очень внимательно, и вскоре поперечные морщины у ее переносицы разгладились.

— Все пройдет со временем, — сказала она мягко. — Вы просто еще слишком юная, госпожа, а рабу вашему ручищами только шеи ломать, а не женщину ласкать. Но вы не тревожьтесь, я знаю, как вам помочь — как раз кстати, что мы сегодня выезжаем в город.

После откровенного разговора с Лей на душе стало легче, будто вместе с признаниями с нее свалилась свинцовая тяжесть.

Известие от Диего я получила только к полудню: дон Монтеро согласился принять меня после обеда, чтобы обсудить детали предстоящего заказа. С Изабель я должна была встретиться в столовой лишь через четверть часа, поэтому первым делом побежала на пустошь — поделиться новостью с Джаем.

Если утром работа приносила ни с чем не сравнимое удовлетворение, то в разгар жаркого дня, отогнавшего пугливую тень за горы, пустошь превратилась в настоящее пекло. Рубаха взмокла от пота и только мешает, но снять ее нет возможности из-за кандалов. На лесопилке нам выдавали соломенные широкополые шляпы от солнца, здесь же никому нет до меня дела. Единственная моя компания — темнокожий халиссиец с рабским ошейником и толстой дубинкой: ему полагается выполнять роль стража, но на деле он просто сидит в отдалении на плоском камне, в тени широкого зонта, и лениво отгоняет мух от лица пучком сухой травы. Когда я окликнул его в первый раз, чтобы сбегал в бараки и принес мне шляпу, сучий выродок только осклабился щербатым ртом. Во второй раз в ответ на просьбу дать напиться ублюдок демонстративно повертел в руках кувшин и медленно, проливая воду себе на шею и грудь, вылакал все до последней капли. К полудню в горле уже сухо, как в пустыне, а камни начинают двоиться в глазах. Кирка прибавила в весе по меньшей мере втрое, и работа спорится уже не так ладно, как утром. Раскаленные на солнце кандалы растирают вспотевшие запястья в кровь, и я начинаю жалеть о своей опрометчивой просьбе работать в одиночку.

Шуршание песка и мелкого гравия под легкими шагами выводит меня из вязкого забытья: к пустоши подходит донна Адальяро. Ее появление может стать для меня сущим спасением: если попрошу у нее воды, она не откажет. Выпрямляюсь в ожидании, пока она приближается, смахиваю пот со лба и силюсь улыбнуться. Чувствую, как лопается пересохшая нижняя губа и по ней ползет тягучая капля крови. Слизываю, пока не заметила госпожа.

— Заканчивай. Ты мне нужен. После обеда едем в город.

Смотрю на нее оторопело. Что мне заканчивать? Отбросил кирку — и готов. Вот только… Ухмыляюсь, демонстративно дергая натянутую между кандалами и столбом цепь.

— Где ключ? — забавно хмурит брови Вель.

Киваю на бессовестно храпящего у камня горе-стража. Не без злорадства наблюдаю за тем, как он вскидывается после окрика госпожи, испуганно шарит в карманах в поисках ключа и дрожащими пальцами отпирает замки. Освобожденные руки чешутся закончить жизнь глиняного кувшина на его тупой башке, но я помню: лучше держать себя в руках. Растираю саднящие запястья и стараюсь не шататься, когда иду вслед за госпожой. Южное солнце здорово бьет по мозгам, хотя на голове уже порядком отросли волосы.

Подмывает спросить, куда мы едем, но я берегу слова: сухая гортань словно слиплась внутри, мешая не то что говорить — даже дышать. Мечтаю о чистой, прозрачной воде, которой выпил бы сейчас целое ведро, и о прохладной ванне в каменной купальне.

Госпожа молчит, и я не тревожу ее молчания. Лишь когда мы входим в покои, она произносит:

— Приводи себя в порядок. Пока будешь мыться, Лей принесет тебе чистую одежду и еду.

— Госпожа, — выдавливаю из себя, жадно глядя на запотевший кувшин у окна. — Можно выпить воды?

— Ну разумеется, Джай, — выдыхает она и внимательно наблюдает