Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос Страница 7

смялся.— Брак по договору не всегда означает близость, Ливия.— А близость без брака не всегда означает победу, Селеста.Мира у двери смотрела в пол с таким видом, будто молилась всем богам сразу, чтобы ее не заметили.Селеста сделала вдох.— Вы изменились.— Все сегодня это говорят. Приятно, что хоть что-то в этом доме заметили.— Надеюсь, вы не станете жалеть о словах, сказанных в горячке.— Я вообще устала жалеть. Особенно о том, что слишком долго молчала.Селеста шагнула было ближе, но Марина подняла руку.— Я сказала: не подходить.— Вы боитесь меня?— Нет. Не хочу потом проветривать комнату.Лицо Селесты дернулось.— От чего?— От лицемерия. У него очень стойкий запах.Дверь за спиной Селесты резко открылась.На пороге стоял Эйран.Очевидно, ему сообщили. Или он шел за Селестой. Или в этом замке стены действительно умели доносить.Он окинул взглядом комнату: Марина в постели, бледная, но с прямой спиной; Мира у двери, белая как мел; Селеста посреди комнаты с измятым букетом.— Что здесь происходит?Селеста мгновенно обернулась к нему. Голос ее стал мягким, обиженным, почти дрожащим:— Я лишь хотела узнать, как Ливия. Она… она не в себе после пережитого.Марина тихо хлопнула ладонью по одеялу.— Браво. Второй человек за утро пытается объяснить мои слова болезнью. У вас в Дрейкхолде это семейное развлечение?Эйран посмотрел на нее тяжелым взглядом.— Я велел леди Вирн не тревожить вас.— Как видите, ваши приказы исполняют примерно так же хорошо, как брачные клятвы.Селеста ахнула.Эйран вошел в комнату и закрыл дверь.— Ливия.— Милорд.— Вы устали.— Очень. Но не настолько, чтобы не отличить сочувствие от разведки.Он перевел взгляд на Селесту.— Зачем вы пришли?Та побледнела уже по-настоящему.— Эйран, я хотела помочь.Марина заметила, как она произнесла его имя: без титула, мягко, привычно, будто оставляя метку прямо на полу между ними.Эйран тоже заметил.И впервые за все время ему, кажется, стало неловко.Маленькое, запоздалое, бесполезное неловко.— Леди Вирн, — сказал он холоднее. — Сейчас не время.Селеста опустила глаза.— Конечно. Простите.Но уходить не торопилась.Марина наклонила голову.— Букет заберите.Селеста посмотрела на белые цветы в своих руках.— Я принесла их вам.— Не сомневаюсь. Именно поэтому заберите.— Это невежливо.— Невежливо спать с чужим мужем в годовщину его брака. Цветы — мелочь.Мира судорожно вдохнула.Селеста стала белой, потом красной.Эйран резко сказал:— Достаточно.Марина повернула к нему лицо.— Для кого?Он сжал губы.— Леди Вирн, выйдите.Селеста посмотрела на него так, будто он ударил ее при всех.— Эйран…— Выйдите.На этот раз он сказал как глава рода.И она подчинилась.Букет остался лежать на полу у порога. Селеста вышла, не подняв его.Дверь закрылась.Марина посмотрела на цветы.— Мира, в камин.Служанка бросилась к букету, подняла его двумя пальцами, будто ядовитую змею, и швырнула в огонь. Лепестки вспыхнули слишком быстро. Пламя на мгновение стало синим.Мира вскрикнула и отступила.Эйран резко повернулся к камину.Марина тоже увидела.Синие языки огня слизнули цветы, и в воздух поднялся тонкий сладковатый запах. Не цветочный. Травяной. С дурной горечью.— Что это было? — спросила Марина.Эйран подошел к камину, но не слишком близко. Его лицо стало жестким.— Мира, открой окно.Служанка бросилась выполнять.Холодный воздух ворвался в комнату.— Милорд? — прошептала она.Эйран не ответил.Марина смотрела на пепел. Там, где только что лежали белые цветы, остались черные свернутые ниточки, похожие на тонкие корешки.— Очень трогательный букет, — сказала она. — Забота леди Вирн пахнет отравой.— Это не отрава, — сказал Эйран.— Успокоили.— Это сонная вербена. Слабая. Ее кладут в подушки больным, чтобы унять жар и тревогу.— А если больная и так потеряла много крови?Он молчал.— Если больная слаба, ее сознание путается? Она говорит невнятно? Подписывает все, что ей подадут?— Ливия…— Не надо. Я уже поняла.Он стоял у камина, глядя на пепел. И впервые за утро в его лице появилась не досада. Не холод. Не попытка удержать власть.Ярость.Но Марина не собиралась радоваться. Мужская ярость слишком часто вспыхивает не там и гаснет не тогда.— Вы знали, что она придет?— Нет.— Верю.Он повернулся.— Правда?— Да. Вы бы не позволили ей сделать это так глупо.Его взгляд стал темнее.— Вы считаете меня способным позволить ей вредить вам умно?Марина устало посмотрела на него.— Милорд, вчера вы позволили ей гораздо больше.Он будто получил удар, но не отвел глаз.— Я разберусь.— Со мной уже разбирались всю жизнь Ливии. Теперь я хочу документы.— Документы будут после того, как вы восстановитесь.— Нет. Документы будут сегодня.— Вы только что едва не получили еще одну дозу сонной вербены.— Тем более. Я хочу знать, кому выгодно, чтобы я молчала, спала или выглядела безумной.Эйран молчал.Марина почувствовала, что слабость снова подбирается к горлу. Голова кружилась, в висках пульсировало. Но отступить сейчас было нельзя. Не после синего пламени.— Вы сказали, я могу выбрать покои из трех безопасных. Ведите.— Вы едва сидите.— Тогда принесите кресло.— Ливия.— Эйран.Он застыл.Впервые она назвала его по имени.Не ласково. Не по-женски. Как равного противника.— Я не останусь в комнате, куда ваша любовница входит с магическими цветами. Либо вы переводите меня сейчас, либо я выйду сама. И тогда слухов будет больше.Мира тихо прошептала:— Миледи, прошу…Эйран резко открыл дверь.— Гарт!Спустя несколько секунд на пороге появился капитан стражи.Рэн Гарт оказался крепким мужчиной лет сорока с сединой у висков, коротко подстриженной бородой и очень внимательными глазами. Он не смотрел на Марину с жалостью. И это сразу прибавило ему веса.— Милорд.— Принесите кресло для леди Дрейкхолд. И двух женщин из прислуги. Тех, кому доверяете лично.Гарт коротко поклонился.— Да, милорд.Марина подняла палец.— Капитан.Он посмотрел на нее.— Миледи?— Женщины должны быть не из южного крыла.Гарт задержал взгляд на ее лице. Потом кивнул.— Я понял.Эйран проводил его взглядом.— Вы быстро делите мой замок на вражеские территории.— Ваш замок уже был поделен. Просто мне забыли дать карту.Он хотел ответить, но передумал.Пока ждали кресло, Марина попросила Миру подать халат. Тот оказался тяжелым, темно-синим, с серебряной вышивкой по рукавам. Мира помогла ей надеть его поверх ночной рубашки. Каждое движение отзывалось слабостью, но Марина упрямо держалась.Когда она попыталась встать, ноги почти не удержали.Эйран шагнул вперед раньше Миры.Его рука оказалась под ее локтем — сильная, горячая. Слишком горячая. В теле Ливии от этого прикосновения проснулось столько чужой памяти, что Марину едва не замутило: первые недели брака, случайное касание за ужином, его плащ на ее плечах после дождя, робкая надежда, что холодный муж все-таки может быть внимательным.Она резко высвободила руку.— Не надо.Эйран отпустил сразу.— Вы упадете.— Тогда Мира меня подхватит.— Мира вдвое меньше вас.— Зато не предавала.Он окаменел.Слова были жестокими.Марина знала.Но иногда