Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен Страница 7

Полицейский в форме стоит в стороне, поэтому я стараюсь держаться от него подальше, чтобы меня не опознали как кровохлёба. Люди проходят мимо меня, и я напряжённо прислушиваюсь к тому, что они говорят о месте происшествия. К сожалению, все они слишком скрытны и заняты своими мрачными делами, чтобы что-то упустить. Мне придётся действовать более хитро.

Я осторожно отступаю назад. Из-за мигалок полицейских машин и больших временных прожекторов, установленных для освещения места преступления, здесь так светло, что можно подумать, будто сейчас полдень, а не середина ночи. Я опускаю голову всякий раз, когда кто-то проходит мимо меня, чтобы они не посмотрели мне в глаза и не заметили, что я принадлежу к вампирской расе. Затем я поворачиваю направо, пока не оказываюсь рядом с ближайшей машиной.

Окно опущено, и из радиоприёмника доносится металлический голос.

— Фокстрот Дельта. Квартира жертвы чиста. У нас есть разрешение начать обыск?

Откуда-то с другого конца города доносится треск ответа. Слишком много людей следят за рациями; полиция не настолько глупа, чтобы передавать достоверную информацию по такой незащищённой линии.

Я оглядываю салон машины, но он совершенно пуст. Не то чтобы я ожидала увидеть папку с пометкой «Секретные улики по делу об изнасиловании в парке Джубили», но это всё равно расстраивает.

Я перехожу к следующему автомобилю. Там смятая обёртка от шоколада, несколько пустых пакетов для улик и ещё кое-что. Я морщу нос. Мне совсем не везёт.

Я слышу шорох где-то вдалеке и поворачиваю голову, чтобы проследить за ним. Один из следователей в синих ботинках подходит к ближайшему фургону и отдаёт кому-то внутри несколько прозрачных пакетов для улик. Я просматриваю содержимое так быстро, как только могу, пока его не забрали. На этот раз освещение работает в мою пользу, и я замечаю несколько сигаретных окурков, несколько опавших листьев, на которых, как я полагаю, есть следы крови, и обрывок ткани. Ничего, что могло бы помочь моему делу прямо сейчас, но это даёт мне идею.

Ещё раз убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, я завожу руку за спину и проверяю дверцу машины. Водитель явно считал, что оставлять машину незапертой безопасно, учитывая присутствие полиции вокруг нас. Я слегка приоткрываю дверь и просовываю руку внутрь, пока не получается ухватиться за угол одного из пустых пакетов для улик. Я вытаскиваю его и ухожу, прячась за деревом от посторонних взглядов. Я собираю немного земли с корней деревьев, насыпаю её в пакет и запечатываю. Я встряхиваю его несколько раз, затем ерошу свою чёлку, чтобы она прикрывала половину моих глаз.

Направляясь к фургону, я протягиваю пакет. Естественно, на мне нет необходимой защитной одежды, так что неизвестно, сойдёт ли мне это с рук. К счастью, техник внутри, очевидно, вымотан и больше озабочен возвращением в свою постель, чем тем, кто вручает ему очередную, вероятно, бесполезную улику.

— Вот, — говорю я хрипло.

— Из какого сектора? — скучающим голосом спрашивает он.

Дерьмо.

— Э-э, три.

Он закатывает глаза.

— Три чего?

Я моргаю.

— А, В или С?

— 3А, — пищу я, надеясь, что это не вызовет проблем в расследовании. Это всего лишь земля, так что я очень сомневаюсь в этом, но не могу избавиться от чувства вины.

Он берёт пакет и что-то записывает в блокнот. Я заглядываю через его плечо. На полках позади него аккуратно сложены пакеты с вещественными доказательствами, в одном из которых лежит удостоверение личности. Я переношу вес на левую ногу и двигаюсь так, чтобы лучше его видеть. Там фотография неулыбчивой женщины и имя: Коринн как-то-там. Чёрт возьми, её фамилия полностью скрыта. Я стискиваю зубы.

— Распишитесь здесь, — бурчит техник, протягивая планшет и ручку.

Я нацарапываю что-то неразборчивое и возвращаю ему, хотя ручку не выпускаю из рук. Он делает жест.

— Мне нужна эта ручка.

Я притворяюсь удивлённой и опускаю взгляд.

— О, да, глупенькая я! — я начинаю передавать ручку, но неуклюже спотыкаюсь, так что она падает на землю. Он ругается, когда я запинываю ручку под выхлопную трубу. — Чёрт, извините, — извиняюсь я, опускаясь, чтобы найти её. Через минуту-другую я встаю. — Я ничего не вижу. У вас есть фонарик?

Он вздыхает и идёт в заднюю часть фургона. Я быстро захожу внутрь вслед за ним.

— Тебе сюда нельзя! — кричит он.

Я делаю ещё шаг и смотрю на пакет с уликами. Коринн Мэтисон. Затем я поднимаю ладони, когда он поворачивается ко мне лицом.

— Извините, — говорю я, отступая.

— Ты что, ничего не знаешь о цепочке доказательств? — огрызается он. — Ты вообще кто такая?

Я перестаю притворяться и выбегаю из фургона. Техник что-то кричит мне вслед, и несколько голов поворачиваются в мою сторону. Несколько человек бросаются в погоню, но я вампир. Даже в свой худший день и даже будучи новообращённой, я могу убежать от любого человека. Я выбегаю из парка, мчусь по улице и прочь.

***

Я не замедляю шага, пока не оказываюсь на приличном расстоянии. Я проклинаю свою неосмотрительность, когда припарковала мотоцикл так близко к месту преступления. Мне придётся забрать его позже. Тем не менее, теперь у меня есть за что зацепиться, даже если это всего лишь имя. Я достаю свой телефон, подключаюсь к интернету и ищу Коринн.

Это настолько необычное имя, что в Лондоне всего три Коринн Мэтисон пользуются социальными сетями. Я надеюсь, что среди них та, которая мне нужна. Учитывая, что первая Коринн, судя по всему, носит школьную форму, и помня, что в показаниях Фоксворти упоминалось, что жертве было тридцать пять лет, я сужаю список до двух. У обеих высокие настройки конфиденциальности, и я могу видеть только их фотографии в профиле. Вторая, с пышными светлыми кудрями и дружелюбной улыбкой накрашенных губ, стоит рядом с маленькой кофейней под названием «Обними кружку». Мне требуется меньше минуты, чтобы понять, что она расположена в Ист-Энде.

Я останавливаю такси. Единственное преимущество того, что я могу выйти на улицу только после захода солнца — это минимальное движение транспорта. Дорога туда не займёт много времени.

Водитель разговорчив, и мне приходится отвечать, хотя я бы предпочла остаться наедине со своими мыслями. Каждому вампиру в городе приказано быть как можно более дружелюбным и сговорчивым; чем большему количеству людей мы сможем доказать, что у нас нет дурных наклонностей, тем лучше. Формально я могу обойти это правило, поскольку я единственный известный кровохлёб без Семьи, и поэтому свободна от подобных ограничений, но поддерживать хорошие отношения — это разумный поступок.

— Итак, — говорит таксист с сильным лондонским акцентом, растягивая слова, — держу пари, вы пытаетесь выследить кое-какого маньяка, — он поворачивает голову в сторону парка. — Копы действительно стараются изо всех сил.

К настоящему времени новость, вероятно, уже облетела весь город, не столько из-за изнасилования, сколько из-за того, что главный подозреваемый — вампир. Я потираю лоб.

— Это неудивительно. Если выяснится, что тот придурок, который это сделал — вампир…

Он бросает взгляд в зеркало заднего вида и кивает.

— Да. Вы все в дерьме. Вам нужно найти его раньше, чем это сделают они.

Я смотрю ему в затылок.

— Вас это беспокоит?

— У меня нет никаких претензий к кровохлёбам. Без обид, — поспешно добавляет он, — это просто из-за крови. У меня от неё мурашки по коже, — и у него, и у меня. — Но, по крайней мере, если вы доберётесь до него первыми, он получит по заслугам. Нам стоит брать с вас пример — это лучше, чем тратить деньги налогоплательщиков на то, чтобы он прожил в удобной камере до конца своих дней. Спутниковое телевидение и трёхразовое питание, — усмехается он. — Это неправильно.

Я думаю, что пребывание в тюрьме, вероятно, подразумевает не только это, но я предпочитаю молчать по этому поводу. Вместо этого я спрашиваю:

— Как вы думаете, мог ли это сделать кровохлёб?