Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш Страница 7

Стоял за моей спиной, когда я учился держать меч, и шептал: «Ты справишься. Ты — будущий император».

Он никогда не завидовал мне, когда я стоял рядом с отцом как наследник. А Иавис стоял чуть поодаль, словно запасной.

Но все изменилось в тот день, когда он и его невеста стояли перед троном отца. Впервые в жизни, глядя на девушку, я почувствовал, как рвется изнутри мой дракон: “Моя! Она моя! Не его! Только моя!”. Я помню, что даже покачнулся, глядя на то, как она поднимает на меня глаза и задерживает взгляд.

Казалось, в этот момент по коже пробежал мороз. И в ту же секунду сменился жаром.

Я знал, что ничего в этой жизни не будет иметь значения, если эта девушка не станет моей. Словно весь мир, огромный, шумный мир сузился до ее хрупкой фигурки в лиловом платье. Долг, честь, закон, брат — эти слова как пощечины, которые я мысленно себе давал, чтобы не смотреть на невесту брата. Но я не мог отвести взгляд.

Я помню, как выдохнул. И дыхание было горячим, словно моя плоть раскалилась до предела. Чешуя пробежала по моим рукам, а вместо ногтей вылезли хищные когти. “Добыча!”, — ревел дракон внутри.

Я понимал, что не должен так поступать. Но как только отец даст им свое благословение, будет уже поздно. И мне останется только смотреть, как Иавис обнимает ее, целует, кружится с ней в танце. Потому что она будет принадлежать ему.

“Нет, это — невеста брата. Он ее любит…”, — шептал я самому себе.

“Нет. Эта моя жена!”, — рычал дракон.

И в эту же секунду она испуганно дернула рукой. Я почувствовал, как по моей коже золотом расползается метка. Дракон все решил сам.

Когда на ее руке проступила моя метка, я увидел, как нечто умирает в глазах брата. Не надежда. Вера. Вера в то, что мир справедлив. “Прости… Прости…”, — мысленно шептал я, видя, с каким удивлением смотрит отец то на невесту, то на меня.

“Иавис, мы обязательно найдем тебе хорошую невесту!”, — слышал я голос отца, когда ее руку вложили в мою.

Мне показалось, что одно прикосновение к ее коже — это как глоток воды в пустыне. Я никогда не испытывал такого наслаждения. Одно лишь касание. Ее тонкая рука в моей большой руке, и я весь мир готов отдать, чтобы так было всегда. Словно я болен, а она — мое единственное лекарство. Её кожа под моими пальцами горела — не от стыда, а от магии, что сплела нас в одно дыхание.

Но в этом счастье была горечь.

“Иавис! Вернись в зал! Тебе никто не давал разрешения уходить!”, — строго произнес отец, а я слышал, как хлопнула дверь.

“Брат…”, — стонало сердце. Я чувствовал себя таким виноватым перед ним.

Я украл у него солнце. И назвал это судьбой.

“Иавис! Открой… Я прошу тебя…”, — моя рука опустилась на его дверь. За ней тишина.

Глава 9. Дракон

Он молчал. Не открывал. Мне казалось, что его там нет. Но он был в комнате.

“Иавис…” — я прижался к двери лбом, чувствуя, что не могу найти правильных слов, чтобы попросить прощения. Попросить прощения за свое сердце. За своего дракона. За то, что все получилось именно так.

“Прости, брат… Прости…” — шептал я, сжимая кулаки.

Он был там. Он слышал мое «прости». И я сам понимал, как же глупо оно звучит.

“Ты что? Императору не следует оправдываться!” — произнес отец.

“Но он мой брат! Я поступил… Мой дракон поступил… ужасно… Я не знаю, что на меня нашло…” — тяжело дышал я, стоя перед троном отца.

“Это — истинность! Она очень редкая… И тебе повезло. Как только я увидел метку, я сразу понял: «Моему сыну несказанно повезло!» Это словно… поцелуй судьбы…” — задумчиво произнес отец.

И я снова стоял перед дверью брата. Но на этот раз он открыл.

Иавис сидел в углу комнаты, которая теперь напоминала руины. Светлые растрёпанные волосы, костяшки, сбитые в кровь, взгляд безумца, порванная одежда. Это не тот брат, которого я помню.

“Зачем пришел?” — голос хриплый, чужой.

“Она же не твоя истинная…” — прошептал я, садясь рядом.

“И что? Что с того?” — слышал я его голос. Но лица не видел. Только шторка спутанных волос. — “Или ты хочешь сказать, что если не истинная, то всё? Можно забирать?”

Я не нашел, что ответить.

“Я люблю ее… Не представляешь насколько. Без метки. Без истинности. Просто люблю…” — услышал я его хриплый, болезненный голос.

“Но если ты вдруг встретишь свою истинную, то ты поступишь так же, как и я… Только… Только тебе придется бросить Ингрид…” — произнес я, снова глядя на брата.

“Я выжгу эту метку со своей руки. Если надо — отгрызу руку. Я буду выжигать ее до тех пор, пока меня не перестанет тянуть к истинной. Чтобы остаться с Ингрид…” — его голос был тихим.

Он никогда мне не лгал. И сейчас поклялся своей кровью, что они были вместе. Что они любили друг друга… К тому же придворные часто видели его возле ее двери, о чем написали мне в письме.

И, быть может, я бы простил Ингрид. Если бы не убийство ребенка, если бы не клятва брата.

Я отвернулся к окну. Снег падал гуще. Город тонул в белом молчании.

«Увести её в камеру».

Я вспомнил свой голос, когда произносил эти слова. Он был словно чужим.

Но когда дверь закрылась за ней, за Иависом, я опустился на колени прямо на мраморный пол, прижал ладони к глазам и почувствовал, как по щекам катятся слёзы.

Я представил её там. Одну. В темноте.

И впервые за всю жизнь я возненавидел себя сильнее, чем врага на поле боя.

Потому что я знал правду — ту, которую не смел произнести вслух:

Я выбрал честь империи и потерял её.

Если бы я выбрал её — я потерял бы честь.

Я сел на пол ее комнаты. Прижался к стене. Как Иавис тогда… Словно я хочу почувствовать поддержку холодного камня.

Что-то внутри рвалось к ней.

Но я знал, что каждый шаг к ней — это шаг