Ведьмы любят…десерты - Снеталия Морозова Страница 7

«А если и правда Видар женится на Милане. Я попрошусь к ним поваром. Мы отличаемся от всех. У нас физические дефекты. Я не хочу их терять», – рассуждал про себя медведь.

–Грег, что у тебя с ногой? Тебе не надо отдохнуть?

Грег замер. Никто, кроме семьи приемной, не интересовался его состоянием. Эта же, маленькая хромоножка, справляется о большом хромом медведе. Он моргнул, заговорил:

– Милана! Я медведь!

– О! Ты и выглядишь, как мишка, большой и надежный. В моем мире медведь – король леса, ты похож на него! – ласково сказала Милана.

У Грега защемило сердце. Эти слова: «надежный», «мишка», «король леса» – упали в сердце как бриллианты. «Я не брошу тебя, Милана, я буду защищать тебя, всегда, чтобы хотя бы иногда слышать такое», – сказал сам себе Грег.

– Это случилось в молодости! На нашу семью, в которой я вырос, напали, я защищал. Только в облике медведя удалось сохранить ногу. Спасибо, Милана, за заботу.

Милана чувствовала боль Грега. Нога у него болела постоянно. Милана чувствовала, что в ней проснулась сила, она стала ведьмой. У нее свербило в руках, она ощущала потребность, желание прикоснуться к ноге медведя и попробовать свои силы. Милана решила подождать привала, ей не хотелось, чтобы видели ее способности Родин, Тил и еще один воин.

7. Замарашка – красавица.

Дорога по лесу была комфортной. Тропинки были чистыми, пели птицы. Начало смеркаться.

Милана мысленно благодарила лес. В ней будто появилась такая потребность. А еще ей захотелось понюхать цветы в лесу, прикоснуться к деревьям, просто полежать в траве. Ей захотелось обнять все живое в лесу. На эти мысли лес зашумел, шелестя листьями. Все напряглись. Лишь Милана улыбнулась. Ей было не страшно, она знала, что это ответ на ее мысли. Милане нравилось чувствовать природу.

Видар снова посмотрел на реакцию Миланы. Она улыбалась, любуясь лесом, будто мысленно разговаривала с ним. Он влюблялся в эту девушку. Он влюблялся в ее улыбку, заботу, нежность. В начале пути он хотел спросить, какой она была в прошлом мире, но потом передумал, не хотел, чтобы девушка расстраивалась.

На небольшой поляне решили устроить ночлег. Видар стал опускать Милану с рук, втягивая воздух, будто на прощанье надышаться хотел.

– Спасибо, Видар, за такую комфортную дорогу!

Милана же была не девочка, она понимала и видела, что Видар присматривается к ней. Видар способен, как и Грег, видеть не только внешние данные, а видеть характер, чувства другого. Ей очень понравились эти мужчины. Очень.

Мужчины располагались на ночлег. Грег начал готовить ужин. В магическом лесу нельзя было охотиться, поэтому все припасы нес с собой Грег в коробе. Милана сказала, что ей надо до кустиков и пошла одна в сторону леса.

– Если что, кричи! – сказал Видар.

Видар смотрел ей вслед. Чувствовал, как запах отдаляется, как от этого становится тоскливо. Маленькая хрупкая девушка, часто семеня ножками, сильно хромая, медленно шла к лесу.

Видар вздохнул и стал расстилать мешки для сна.

– Неужели возьмешь в жены гаргулью?

– Я тебя предупреждал! – заревел волк и схватил Тила за грудки.

У Видара стали выступать клыки и появился грозный рык.

– Все, все, больше не буду! Ты же не можешь оборачиваться? Или можешь? – опешил Тил.

Видар толкнул Тила и пошел расстилать место для ночлега дальше, доставая из короба Грега все необходимое.

«Что происходит? Клыки? Я что стал обращаться? Милана? Самая красивая девушка? Бред, ему показалось. Но я чувствовал клыки», – недоумевал Видар.

Грег тоже все это видел.

А еще Грегу хотелось угостить именно Милану чем-то самым изысканным. «По приходе приготовлю ей пирожные, маленькие все любят сладкое», – улыбаясь своим мыслям, готовил походный ужин Грег.

Родин и два воина уселись к деревьям, разминали ноги.

Видар стал беспокоиться.

К волку подошел Грег:

– Миланы нет долго, я схожу.

– Я сам. Готовь, медведь.

Видар пошел за Миланой. Он удивился, он легко шел на ее запах. Волк его стал лучше чувствовать, даже не так, он стал чувствовать Милану.

Милана лежала в траве. Маленькая, хрупкая, как подросток. Милана раскинула в стороны руки и ноги, выставив лицо к небу, и улыбалась. Одна нога была ощутимо длиннее второй, даже ступни были разные по размеру.

Видар подошел с боку к ней. Он смотрел сверху на девушку. Она открыла глаза. Не испугалась, не застеснялась. Продолжала все так же лежать и смотреть на него.

– Ваш мир удивительный, Видар! Прекрасный лес, чистый воздух! Солнце скоро сядет. Наверное, и в моем мире было и есть много красоты, но я ничего не замечала. Я была вечно, как белка в колесе, работа, муж, сын, и все по кругу. Я не замечала красоту.

– У тебя была семья?

– В моем мире мне было 44 года. Не знаю, сколько вы тут живете, но я была взрослой женщиной. Да, я была замужем, выглядела иначе, кстати, я была хорошенькой блондинкой. У меня взрослый и очень хороший сын. Правда, мужа я не любила, да и он меня не любил уже. Я бы умерла в своем мире через год или того меньше, я заболела неизлечимой болезнью. Я согласилась на ваш мир, чтобы прожить жизнь еще одну. И, я не просру этот шанс, уж прости за мой французский, волк. Я буду здесь счастливой!

Видар замер на мгновенье и стал смеяться. Он запрокинул голову и начал смеяться. Ему стало так легко. Бывает в жизни так: ты принимаешь правильное решение и чувствуешь от этого восторг, и тебе так кайфово, ты так рад своему принятию, выбору, что не можешь удержать эмоции.

Милана приподнялась на локти, стала подгибать ноги, они плохо слушались.

– Эти ноги, не могу привыкнуть к ним!

Она вязла их руками и подогнула удобнее.

Видар смотрел на эти ее потуги с ногами, ее высказывание о них, как она их перемещала руками, ворчала и снова засмеялся.

– Что ты ржешь-то?

Он улыбался.

– Я тебя не отпущу! Я влюбляюсь в тебя!

– Я же страшная гаргулья!

– Тело – лишь оболочка, душа – главное! Чьи слова? Я тоже не красавец, заметь. И, ты не страшная, и ты не гаргулья. Не слушай никого.

– А если ты встретишь девушку, влюбишься? Мне будет горько.

– Я никогда не влюблялся еще, только сейчас! Я чувствую тепло здесь – и показал в область сердца, – я чувствую твой запах, хочу быть рядом, я не предам тебя никогда, Милана.

Милану затопило это признание. Слезы стали подступать