Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная Страница 69

— Уходим немедленно, — сказал он. — У нас движение в коридоре.

От этих слов внутри меня снова все похолодело, потому что я очень ясно почувствовала: момент, когда мы нашли Ксилу живой, был не концом этой части кошмара, а только короткой передышкой перед следующим ударом.

Глава 62

Шаги, раздававшиеся из коридора, били по нервам так отчетливо, что теперь уже никто не мог сделать вид, будто ослышался или преувеличил опасность. Они приближались быстро, слишком слаженно и слишком уверенно, чтобы принадлежать случайным выжившим, которые в панике метались среди разрушенных отсеков, не понимая, куда бежать и за что хвататься, и именно поэтому воздух вокруг нас словно стал плотнее, холоднее и тяжелее.

Раэль подобрался первым. Урих среагировал почти одновременно с ним, и, пока остальные члены спасательной группы поднимали оружие и перестраивались так, чтобы прикрыть и выход из изолятора, и тех, кого мы только что нашли живыми, он так быстро и так жестко задвинул меня себе за спину, что я даже слова возмущения не успела подобрать, только почувствовала его ладонь на своем предплечье и ту безоговорочную силу, с которой он дал понять: сейчас я не спорю, не геройствую и вообще не двигаюсь без его разрешения.

Коридор впереди оставался темным. Слишком темным. Аварийный свет туда почти не добивал, и в этой полосе рваной, красноватой полутьмы звуки шагов становились все ближе, пока наконец не начали казаться почти осязаемыми, будто кто-то несся к нам не по металлу станции, а прямо по натянутым нервам.

— Стой! — рявкнул Раэль в темноту, но не дождался ответа.

Вместо ответа шаги только ускорились.

Тогда мужчины дали предупредительные выстрелы. В узком коридоре вспышки резанули особенно ярко, лучи прошили темноту, осветили сорванные панели, рваные края переборок и черную пустоту за одним из проломов, а следом оттуда донеслось злобное шипение. Не человеческое. Не машинное. И только после этого я увидела красные огоньки, сначала два, потом еще, потом сразу много, словно в темноте разом открылись несколько пар глаз.

У меня пересохло во рту. Кто-то из мужчин позади выругался совсем тихо, почти одними губами, но в этой тишине даже такой шепот показался громким.

А потом из темноты раздался голос лорда Валериана.

Никогда прежде я не слышала, чтобы злость могла звучать так спокойно и от этого так страшно. Казалось, каждый звук его голоса не просто проходил через наушник связи, а ложился прямо на кожу ледяными оковами, и именно поэтому, когда он произнес первые слова, мне стало по-настоящему холодно.

— Урих. Раэль. Вас двоих я сожру первыми, — проговорил он так отчетливо, что у меня внутри все болезненно сжалось. — За тупость. За своеволие. За неподчинение прямому приказу.

После этого на нас будто навалилось нечто огромное, древнее и настолько опасное, что тело само захотело пригнуться и замереть. Первым, как ни странно, в себя пришел именно Урих. Конечно, Урих. Он шумно выдохнул, чуть склонил голову набок и ответил своим привычно язвительным тоном, которым, кажется, мог разговаривать даже с катастрофой, если бы она вдруг решила явиться лично:

— Очень рад, что вы добрались до нас в хорошем настроении, милорд, и на удивление быстро - даже для такой древности. Мы все крайне ценим ваши мягкие и вдохновляющие методы общения.

Раэль смог пошевелиться следующим. Я поняла это по тому, как он чуть повернул голову и почти сквозь зубы, будто продираясь через чужое давление, выдохнул:

— Урих, заткнись. Сейчас не то время...

А вот остальные действительно стояли словно мертвенно-бледные статуи. Кто-то застыл с оружием наполовину поднятым, кто-то так и не завершил поворот головы, и от этой внезапной неподвижности меня пробрало еще сильнее, потому что она выглядела неправильной. Именно тогда я увидела Ксилу. Она и без того была белая как мел, но сейчас начала медленно оседать вдоль стены, будто силы, на которых она держалась все это время, разом оборвались.

— Нет, — выдохнула я, уже не думая, что сказала и кому.

Прежде чем успел вмешаться страх, здравый смысл или хоть кто-то из мужчин рядом, я вскинула руки и крикнула в темноту, туда, где горели эти красные глаза, и где был голос, способный, кажется, остановить кровь в жилах одним только приказом:

— Уберите свое влияние сейчас же! Иначе здесь из-за вас появятся трупы!

От собственной наглости мне самой стало страшно, так страшно, что ноги будто на миг перестали быть моими. Но, видимо, Вольфенштерн понял меня сразу, потому что давление схлынуло резко, как будто кто-то сорвал с коридора невидимую тяжесть. Мужчины вокруг меня ожили почти одновременно, кто-то шумно втянул воздух, кто-то ругнулся уже в голос, Раэль наконец выпрямился полностью, а Ксила, наоборот, окончательно ушла в падение. Я вскинула руки вперед, пытаясь на расстоянии затормозить ее падение.

Именно тогда произошло нечто еще более странное и еще более страшное.

Лорд Валериан, одетый в такой же как у меня специальный защитный костюм, оказался рядом со мной в долю секунды, будто расстояния для него вообще не существовало, и только в этот момент я поняла, что время опять замерло. Только этот коридор, этот отсек, этот миг. Ксила зависла в самом начале падения, так и не коснувшись пола. Урих застыл, явно собираясь ответить лорду еще чем-то ядовитым. Раэль замер, закатывая от раздражения глаза, что так и не успело превратиться в полноценную реакцию. Все вокруг остановилось, и двигаться могли только двое: лорд и я. Лорд остановился рядом с Урихом, смерив его ледяным взглядом, а потом повернулся к Раэлю. Посмотрев на его глаза, он пальцами специально, будто из природной вредности, закрыл мужу веки.

Лорд шагнул мимо меня так близко, и я впервые увидела его не через экран, не издалека и не в мягком свете корабля, а вот так, вживую, в ярости и силе, от которых подрагивало все внутри. Он поднял Ксилу на руки с такой легкостью, будто она почти ничего не весила, а потом повернулся ко мне, и именно тогда я, наконец, по-настоящему рассмотрела его лицо.

Красные глаза не портили его. Наоборот, делали еще страшнее и еще красивее. Хищные черты, заострившиеся под жестким аварийным светом, длинные клыки, чуть выступавшие из-под верхней губы, бледная кожа, в которой теперь не осталось и следа жизни, все это должно было ужасать меня до дрожи, и оно ужасало, но вместе с этим я