Не на ту напали. - Людмила Вовченко Страница 69

— Не в моём доме.

Элеонора усмехнулась и всё-таки надела туфли.

— В твоём доме?

— В нашем доме, — буркнула Фиби. — Но следить за порядком всё равно мне.

— Это правда.

Пауза.

— Что ты готовишь?

Фиби прищурилась.

— Ничего особенного.

— Лжёшь.

— Пирог.

— Я так и знала.

— И мясо.

— Праздник?

Фиби кивнула.

— Год.

Элеонора медленно выдохнула.

Год.

Не как дата в календаре.

Как прожитое.

Пройденное.

Выдержанное.

Она обернулась.

— Клара уже встала?

Фиби фыркнула.

— Она не ложилась.

— Опять пишет?

— Опять пишет. И опять смеётся сама с собой.

— Значит, статья будет хорошая.

— Значит, у меня будет головная боль.

Элеонора рассмеялась.

Во дворе было оживлённо.

Сарай теперь выглядел совсем иначе — крепкий, аккуратный, с новыми дверями и железными задвижками, которые Коул всё-таки сделал «чуть толще, чем нужно». Ограда стояла ровно. У яблонь висели первые аккуратно завязанные плоды. У дальнего угла работали двое новых парней — тихие, но старательные.

Том, уже не мальчишка, а высокий парень с уверенными плечами, спорил с Джебом насчёт бочек.

— Я говорю, их надо переставить ближе к навесу!

— А я говорю — нет, — отрезал Джеб. — Там вода стекает.

— Но так таскать дальше!

— Зато не сгниёт!

Элеонора подошла.

— Утро.

Они оба повернулись.

— Мэм!

— Мэм.

— Кто прав? — спросил Том.

Элеонора посмотрела на бочки.

Потом на землю.

Потом на небо.

— Джеб.

Том застонал.

— Опять…

— Потому что он думает не только о том, как быстро, но и о том, как долго.

Джеб хмыкнул.

— Наконец-то кто-то это понимает.

Том вздохнул.

— Ладно. Переставим.

— И поставим под навес дополнительный желоб, — добавила Элеонора. — Чтобы и не гнило, и не таскать лишнего.

Оба посмотрели на неё.

Потом друг на друга.

— Вот это я понимаю, — сказал Джеб.

— Да, — согласился Том. — Вот поэтому она хозяйка.

Элеонора только улыбнулась.

— Я требую внимания! — раздался голос Клары с крыльца.

Она стояла, растрёпанная, с тетрадью в руках и таким выражением лица, будто только что придумала гениальный заголовок и теперь не может удержать его в себе.

— Если это снова что-то про мою «историю преображения», я тебя выгоню, — сказала Элеонора.

— Это про юбилей! — возмутилась Клара. — И про тебя. И про него. И про то, что я была права с самого начала.

— Это самая сомнительная часть.

Клара спустилась с крыльца.

Остановилась.

Посмотрела на неё внимательно.

С головы до ног.

На живот.

На лицо.

На руки.

И вдруг улыбнулась мягко.

Редко для неё.

— Ты счастлива, — сказала она тихо.

Элеонора не сразу ответила.

Потом — спокойно:

— Да.

Клара кивнула.

— Я запишу.

— Не надо.

— Надо.

— Клара.

— Я напишу аккуратно.

— Ты не умеешь аккуратно.

— Я научусь.

— Не верю.

— И правильно.

Они засмеялись.

Натаниэль появился позже.

Как всегда.

Не врываясь.

Не обозначая себя заранее.

Просто оказался рядом.

И это было… привычно.

Элеонора повернулась, ещё до того, как он заговорил.

— Ты опять подкрадываешься.

— Я не подкрадываюсь.

— Ты появляешься слишком тихо.

— Я надеялся, что ты меня узнаёшь без шума.

— Узнаю.

Пауза.

Он остановился рядом.

Посмотрел на неё.

Долго.

И это всё ещё действовало.

— Как ты? — спросил он.

— Хорошо.

— Не устаёшь?

— Устаю.

— И?

Она пожала плечами.

— Это хорошая усталость.

Он кивнул.

Потом опустил взгляд на её живот.

И осторожно положил ладонь.

Не впервые.

Но каждый раз — как в первый.

С уважением.

С осторожностью.

С каким-то внутренним вниманием, от которого у неё всегда становилось тише внутри.

— Он сегодня особенно активный, — сказала она.

— Или она.

— Или она.

Пауза.

Он улыбнулся.

— Уже спорим?

— Я не спорю. Я знаю.

— Конечно.

Она прищурилась.

— Ты сомневаешься?

— Я просто готов к любому варианту.

— Это скучно.

— Это разумно.

— Скучно.

Он засмеялся.

И наклонился.

Коснулся её лба.

Потом губ.

Коротко.

Тепло.

Как будто просто отметил: здесь.

Она.

Моя.

И при этом — не собственность.

А выбор.

Каждый день.

За столом было шумно.

Фиби ворчала.

Клара комментировала.

Том смеялся.

Джеб делал вид, что не слушает.

Натаниэль сидел рядом.

Элеонора — во