Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт Страница 69

Его взгляд перешел на лабораторный стол с колбами и чашками Петри.

— А это что? Неужели еще одно твое открытие?

— Можно сказать, счастливая случайность, — улыбнулась я. — Я пыталась найти новые экстракты и случайно вырастила плесень, которая убивает бактерии.

— Бактерии? — нахмурился Кассиан. — Я знаком с этой теорией. Во время учебы за границей нам рассказывали о работах новаторов, предполагающих существование невидимых существ, вызывающих болезни. Но наша Гильдия Лекарей считает это ересью.

— Их теория верна, — подтвердила я. — Это микроскопические организмы. Некоторые из них вызывают те самые инфекции, от которых люди умирают. А эта плесень вырабатывает вещество, которое их уничтожает. Я назвала его пенициллином.

Кассиан замер, его глаза расширились.

— Ты понимаешь, что это значит? — прошептал он, делая шаг ко мне. Его лицо озарилось редким, ничем не омраченным восторгом. — Раненые солдаты, которые сейчас умирают от заражения крови… они будут выживать. Послеоперационные осложнения, родильная горячка, эпидемии в лагерях… их можно будет остановить. Это… Элис, это переворачивает все! Это спасет тысячи, десятки тысяч жизней в грядущей войне. Это даст Империи невероятное преимущество!

Он схватил меня за руки, его хватка была твердой, почти болезненной, но в его глазах горел такой огонь, что у меня перехватило дыхание.

— Пока это только сырой экстракт, — осторожно сказала я. — Нужны недели испытаний.

— Тем не менее, это прорыв, — его голос звучал взволнованно. Он отошел на шаг, и его выражение лица снова стало серьезным. — Элис, я не могу рисковать твоей безопасностью. Они могут попытаться устранить тебя во время бала на Белтайн, посреди суматохи. Но парадокс в том, что на самом балу, под прицелом сотен глаз, тебе будет безопаснее, чем здесь, в поместье, куда можно подослать убийц под покровом ночи. Я прошу тебя присутствовать на балу. Позволь мне обеспечить тебе защиту в стенах дворца.

Я понимала логику его слов. Но мысль о том, чтобы снова окунуться в светскую жизнь, на этот раз зная, что на меня готовится покушение, была пугающей. Однако его реакция на пенициллин придала мне сил. Я была не просто пешкой в этой игре. У меня было оружие, которое могло изменить ход войны.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Я согласна. Но только при одном условии. Я поеду не одна. Я беру с собой своих людей. Они останутся в покоях для работников, но они будут рядом.

Кассиан на мгновение задумался, затем кивнул.

— Как скажешь. Договорились. Я позабочусь о приглашениях и безопасности. А ты… — он обвел рукой лабораторию, — продолжай свою работу. Это сейчас важнее всего.

С этими словами он снова огляделся и, убедившись в нашей уединенности, вновь принял облик гессенского дога. Он кивнул мне на прощание и бесшумно скользнул в ночную тьму, оставив меня наедине с тревожными мыслями, мерцающими в свете лампы хрустальными туфельками и осознанием того, что в моих руках теперь находится нечто, способное спасти целую страну. Путь домой мог и подождать. Сейчас предстояла другая битва, и отступать было нельзя.

Глава 28. В которой Лео покоряет женские сердца, а суд превращается в балаган

Тишина лаборатории после ухода Кассиана казалась густой и звенящей. Я сидела, уставившись на хрустальные туфельки, лежавшие на столе. Их холодная поверхность отражала мерцающий свет лампы, словно подмигивая мне. Я только что раскрыла ему один из своих секретов: наличие артефакта, который мог быть ключом к моему возвращению домой.

Безумие? Возможно. Но также и расчетливый риск. Мачеха не остановится, ее фанатичная вера в сказку делала меня мишенью. Одной против сети заговоров, сплетенной Карэн и ее братом, главой Гильдии, я была уязвима. Кассиан, со всей властью и ресурсами короны, был самым мощным щитом, который я могла найти. Его интерес ко мне был личным, да, но он был и стратегическим. Мои исследования, мое наследие — все это было важно для его борьбы с Гильдией. Этот союз был взаимовыгодным. А его откровенность о надвигающейся войне… раскрыв ему секрет туфелек, я укрепляла наш альянс, делая его более личным, основанным на взаимном доверии.

Я вздохнула и позвала мистера Уайта. Кот вальяжно вошел в кабинет и запрыгнул на стол, устроившись рядом с туфельками.

— Ну и? Остались у тебя еще мозги после этого неприлично уединенного разговора с ухажером-оборотнем? — его мысленный голос прозвучал саркастично.

— Я рассказала ему о туфельках, — призналась я, опуская взгляд. — О том, что они дали мне способность понимать тебя, мышей… и его, когда он в облике пса.

Мистер Уайт замер в процессе вылизывания лапы. Его зеленые глаза сузились до щелочек.

— Решила играть в опасные игры, я смотрю. И что же наш высокородный шпион сказал на это?

— Он попытался прикоснуться к ним, и они его оттолкнули. Он предположил, что это защита, связанная с кровью Сидов.

— Разумно, для двуногого, — процедил кот. — Хотя, если бы он обладал хоть каплей истинного ума, он бы не совал свои пальцы в чужие магические артефакты. В целом, твой поступок не лишен смысла. Одинокий кот может защитить поместье от бродячих псов и мелких воров, но не от заговора, что плетется могущественной Гильдией. Этот пес... принц... имеет власть. И если он решил, что ты полезна, его защита будет надежнее моей. Просто помни: доверяй, но проверяй. Особенно когда речь идет о тех, кто привык носить маски.

— Я помню, — вздохнула я. — И теперь, когда ты одобряешь мой безрассудный поступок, мне нужна еще одна твоя услуга. Не столь приятная.

— Начинается, — фыркнул мистер Уайт. — Я слушаю.

— Нам нужно протестировать пенициллин. И для этого мне нужны крысы.

Мистер Уайт фыркнул с таким возмущением, что чуть не свалился со стола.

— Что?! Чтобы я, Хранитель Лунной Дачи опустился до роли крысолова?! Это неслыханное унижение!

— Мистер Уайт, ты — самый умный, хитрый и незаметный охотник во всем поместье, — начала я, задействуя весь свой арсенал лести. — Никто не справится с этой задачей лучше тебя. Крысы должны быть живыми и здоровыми, и нам нужно их несколько. От твоего искусства зависит успех лекарства, которое спасет сотни жизней. Ты хочешь, чтобы твое имя было вписано в историю как «Тот, кто помог победить неизлечимые болезни», или как «Тот, кто упустил славу из-за гордыни»?

Он помолчал, явно