Три вида удачи - Ким Харрисон Страница 69

Эшли подняла брови и отпила кофе. Ремешок её сломанной сандалии хлопал, пока она вертелась.

— Снаружи, на ступеньках, — сухо сказала она, явно раздражённая. — Следил.

— А, — не зная, что и думать, я взглянула на огромное панорамное окно и погладила Плака. — Мне приснился очень странный сон, — добавила я.

Я вытащила из ловушки немного покалывающего дросса и прокатила его в пси-поле, пока он не остыл, пальцы непроизвольно сжимаясь.

— Мне стоит проверить доктора Строма, — Эшли шевельнулась, будто собираясь встать.

— Даррелл была в этом сне, — сказала я, продолжая разговор. Дросс сопротивлялся, посылая в пальцы горячие уколы угрозы, пока я быстро завязывала три уродливых якорных узла. — Мне пришлось оставить её там, — прошептала я. Меня злило, что память о ней могла подпитывать рез — именно то, чему она посвятила всю жизнь, стараясь свести к минимуму и искоренить. Пища тени.

Вздохнув, Эшли снова опустилась на место.

— Судя по тому, что говорил Бенедикт, у тебя не было выбора.

Я пожала плечами, переплетая пойманный дросс с самим собой и шёлком; мелкие уколы иголок покалывали кожу, когда я связывала его в кольцевую форму. Это было правдой — мы едва выбрались, — но всё равно больно, и я внимательно изучила новый узел, убеждаясь, что он не расползётся.

— Ты уверена, что математика тут ни при чём? — тихо сказала я. — Единственное отличие — инертный дросс Бенедикта и, возможно, та тень, которую я притащила с собой. Это не могла быть тень. Если бы она вырвалась, её бы уничтожили. В этом и смысл держать столько дросса в одном месте.

Губы Эшли приоткрылись.

— В луме была тень, когда инертный дросс вернулся? Ну вот тебе и ответ. Это была не зона с высоким содержанием дросса. Это была тень.

— Эшли… — начала я.

— Процесс доктора Строма идеален! — вспыхнула она. — Отстань от него!

— Эшли, — повторила я, когда она поднялась. — Я не обвиняю его. Я просто пытаюсь разобраться. Пожалуйста?

Но сама мысль о том, что это могла сделать тень, казалась нелепой.

Прищурившись, Эшли снова села. Постепенно тишина стала комфортной, и я занялась починкой короткого шнура, дёргая узлы, проверяя их на прочность.

— О боже, — выдохнула Эшли приглушённым голосом. — Это что, лодстоун Прядильщика? Я никогда не видела его так близко.

Вздрогнув, я потянулась к подвеске, раздражённая тем, что она снова выскользнула из-под рубашки.

— Он Даррелл, — выпалила я. — Она дала его мне на хранение.

Да уж. Словно я собиралась сказать Эшли, что вообще-то должна была передать его Херму Иваросу.

— А, — Эшли с облегчением выдохнула, и это почему-то раздражало сильнее, чем следовало.

— Поверь, я не Прядильщик, — сказала я, переводя взгляд к окну. Бенедикт был снаружи, среди груд хлама, шагал вперёд, размахивая руками, походка у него была чуть перекошенной. — Я расплавила лодстоун, который дала мне Даррелл, чтобы связать его в шлак.

— Т-ты что?! — выдохнула Эшли, явно потрясённая, но я уже не сводила глаз с Бенедикта. Он нашёл в шкафу задней спальни джинсы и оливково-зелёную рубашку, и этот небрежный вид делал его куда более… доступным.

Когда он подошёл ближе, по мне скользнула вспышка ощущения. Смутившись, я обмотала дважды починенный короткий шнур вокруг своей швабры, радуясь, что Эшли позволила мне накануне воспользоваться её шампунем и кондиционером — даже если теперь я пахла клубникой.

Бенедикт одним прыжком преодолел две деревянные ступени, и я улыбнулась, когда он вошёл; Лев приклеил кусок скотча к двери, не давая замку защёлкнуться.

— Кофе? — спросила я, приподняв кружку. Он остановился — очаровательно хмурый, с растрёпанными волосами и полоской дросса на пятке. Мне ужасно хотелось стряхнуть её, даже когда я напоминала себе, что я ему не мать. Он не побрился этим утром, а джинсы и повседневная рубашка сбивали с толку; он почти выглядел как чистильщик на вольных работах, и я почувствовала глупую, адреналиновую вспышку притяжения.

— Может, позже. Хочу, чтобы ты кое-что увидела, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь мне встать.

Что-то, что явно снаружи.

— Можно я возьму кофе? — спросила я, когда он поднял меня на ноги, и я споткнулась, едва не пролив его.

— Да, как хочешь.

Я посмотрела на Эшли, удивляясь, что она просто сидит, с почти испуганным выражением лица.

— Ты идёшь?

— Н-нет, — запнулась она. — Мне нужно поговорить с Львом.

— Пойдём, Плак, — позвала я, и пёс радостно потрусил ко мне, как только дверь открылась. Бенедикт уже был наполовину на лестнице, и я торопливо глотнула кофе, прежде чем поспешить за ним. — Что там? Маги с арматурой вышли за твоей кровью?

— Ещё нет. — Он указал, и мы свернули на тропу между старыми машинами и следами от гусениц. — Я нашёл дрон. Хотел его снять, но после того, как увидел его установку внизу, думаю, не Ивароса ли это.

— Не знаю, но могу посмотреть, — сказала я; внутри росло беспокойство, когда он резко остановился.

— Ну? — Бенедикт уставился на кучу хлама. — Если это не охрана Ивароса, тогда рейнджеры. Публике не разрешено иметь дроны такого размера.

— О, — сказала я, увидев блюдцеобразную штуку, пристроившуюся на вершине груды старых машин. Она была размером с автомобильную шину и чёрной, как ночь.

— Я думал, слышал, как он прилетел прошлой ночью, даже сквозь закрытые окна. Такая махина шумит громче поезда. Думаешь, это Ивароса?

— Возможно, — сказала я, когда на нём мигнул и погас маленький красный огонёк. Чёрт, активен. — Я бы поставила на милицию. Он, скорее всего, видит входную дверь оттуда. Помашем?

— Нам нужно убираться отсюда, — Бенедикт повернулся к лачуге, нахмурившись. — До того, как они появятся.

По мне пробежала тревога.

— Странно, что их ещё нет. Может, они думают, что мы приведём их к Херму.

Бенедикт прищурился, глядя вверх.

— Он последует за нами, если мы уйдём.

— Не последует, если я его вырублю, — сказала я, прикидывая расстояние. — Я, возможно, дотянусь отсюда.

Бенедикт уставился на меня, а я пожала плечами.

— Капни на него дросса — и он взорвётся. Печально. Очень жаль. Не повезло.

— Это почти тридцать метров. Ты сможешь держать пси-поле на таком расстоянии?

Иногда дни бывают лучше других.

— В удачный день, — сказала я, сосредотачиваясь на чёрном диске.

Бенедикт был явно впечатлён.

— Я сделаю тебе дросс, — сказал он, взглянув на своё кольцо, светящееся в утреннем свете, и, клянусь, я почувствовала тёплое покалывание между нами — там, где наши руки почти соприкоснулись.

— Нет, мне нормально, — сказала я и наклонилась, чтобы стряхнуть с его ботинка раздражающую полоску дросса. — Спасибо, — весело добавила я,