Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель Страница 69

светил не сохраняло своего сияния, после того как мальчик к ним притрагивался. Холод снова пробрался к его телу, и он разочарованно спустился с неба. Когда он рассказал матери о своем невероятном открытии, она тепло ему улыбнулась. «Звезды сияют не только для тебя, сынок, – сказала она ему. – Оставь их там и радуйся, смотря на них». Но мальчик не послушался свою маму. Он был уверен, что сможет достать с неба звезду, которая не погаснет. Поэтому на следующую ночь он снова забрался на небо, и так продолжалось и в последующие ночи. Сначала он срывал звезды силой, потом приманивал их, исполнял их желания, обещал им все, что им хотелось услышать, пока они дарили ему свое сияние. Он испробовал всё, но звезды не могли подарить ему то, чем не обладали.

Я завороженно слушала и смотрела в ночное небо. Как и в его истории, на небесах догорала одна звезда за другой. Погасли даже городские огни, и мы оказались в кромешной темноте. Почти. Потому что над нами одна-единственная сверкающая звезда не поддавалась ночи.

– Когда осталась всего одна звезда, мальчик последний раз полез наверх. Он дергал и тянул звезду, но она не сдвинулась с места и не погасла. Разозлившись, мальчик прокричал: «Если ты подаришь мне свой свет, я дам тебе всё, что ты захочешь». Но древняя звезда лишь рассмеялась. «То, чего я хочу, не в твоих силах», – сказала она. Мальчик не сдался. В своем юношеском запале он был так убежден в своих силах и способностях, что надменно пожелал узнать, чего же хотела последняя звезда. «Сделай так, чтобы все мои друзья засияли снова», – ответила она. Но этого мальчик сделать не мог. И ему вдруг стало невыносимо грустно от того, что все великолепные звезды с их необыкновенным светом навсегда исчезли. Он горько заплакал. Тронутая, старая звезда поймала одну из его слез. Она наполняла ее своим сиянием, пока слеза сама не превратилась в маленькую блестящую звездочку. Потом звезда взглянула на мальчика и серьезно спросила его: «Если бы у тебя был выбор, увидеть все звезды вновь светящимися в небе или забрать домой одну эту, созданную специально для тебя звезду, которая никогда не погаснет, что бы ты сделал?» Мальчик помедлил. «Я не знаю», – сказал он наконец. Древняя звезда кивнула: «Спасибо за твою честность. Принимай решения мудро, потому что меня уже больше не будет. Нас много, но все мы – одно целое». И звезда ярко засветилась. Она росла и росла. А потом взорвалась на миллионы и миллиарды маленьких осколков.

Сверкающий взрыв разорвал тьму над нами. Звездные осколки пролетали сквозь ночь и в искрящемся дожде находили себе место на небосводе.

– Из каждого такого осколка выросла новая звезда, – тихо договорил Люциан. – С тех пор мальчик каждую ночь сидел на земле и смотрел в звездное небо. Он знал, одна из этих звезд принадлежит ему. Звезда, которая никогда не погаснет. Изара. Он страшно замерзал, но больше никогда не поднимался на небо, чтобы найти ее.

Я была тронута до глубины души и не могла оторвать взгляд от ночного неба.

– Это прекрасная история, – выдохнула я.

– Да, мама всегда рассказывала мне эту часть, когда я еще был маленьким, – немного застенчиво сказал Люциан. Эта его сторона была мне еще не знакома.

– А есть продолжение?

Я могла слушать его истории ночь напролет.

– Можно и так сказать, – с неохотой ответил он.

– Не дразни меня так сильно.

– А, да ничего особенного. Проходят годы. Брат мальчика узнает, что тогда случилось. Он убивает мальчика и забирает себе звезду. Потом захватывает господство над миром и становится ужасным тираном.

Я в ужасе раскрыла рот. Все волшебство исчезло. В этом всё дело? Кто-то хотел с помощью моей души стать тираном?

– Но это ведь всего лишь история, да?

– До сих пор я тоже так думал, – тихо произнес Люциан. – А потом пришла ты.

Его взгляд нашел мой. Казалось, в них отражались все звезды сразу.

– И теперь ты хочешь мою душу? – мой голос опустился до еле слышного шепота.

– Нет, Ари, – он был серьезен. – Я позабочусь о том, чтобы никто ее у тебя не отнял.

Это было торжественное обещание, данное не из гордости, гнева, упрямства, мести или заносчивости. Люциан говорил это из чистой убежденности. Он был как тот мальчик из его истории…

– Эмм… а у тебя, случайно, нет брата, который посягнет на твою жизнь?

Люциан засмеялся и оторвался от перил.

– У меня даже трое братьев, – признался он, сопровождая мысль о своей семье закатыванием глаз. – И да, боюсь, все они так же не особенно хорошо ко мне относятся!

– Серьезно?! Как можно нехорошо к тебе относиться? – съязвила я. Люциан наигранно и драматично схватился за сердце.

– Ох, Ари, это было больно.

Я ударила его, после чего он перестал ломать комедию и засмеялся.

– Не бойся, я ни за что не познакомлю тебя со своими братьями.

– Они настолько плохие? – полюбопытствовала я. Небрежно передернув плечами, он сделал шаг в мою сторону. Мое тело тут же откликнулось на его близость, хотя я фактически ему это запретила.

– Хуже, чем я, – прошептал он. Еще один шаг. Мне было тяжело дышать. Черт, моя грудь предательски поднималась и опускалась, а я не могла это даже замедлить. Пальцы Люциана погладили меня по щеке. Он понизил голос:

– А так как я вижу, как ты на меня реагируешь, я всеми силами буду избегать их знакомства с тобой. Для этого я слишком ревнив.

Белые зубы сверкнули за его полными губами, когда он мне улыбнулся. Я беспощадно подавила теплое чувство у себя в животе.

– Не играй со мной, Люциан. – Без понятия, была это просьба или угроза. Отчасти то и другое.

Брахион тихо хмыкнул и покачал головой:

– Что ты обо мне думаешь? Что я поцеловал тебя, чтобы отвлечь от вопросов? Чтобы сбежать? Что, дав тебе свою печать, я хотел поиграть в великого героя, а ты украла у меня главную роль? Что я обидел тебя в ванной, чтобы доказать свое превосходство?

Каждое из его предположений било в яблочко. Я чувствовала себя пойманной и загнанной в угол. Наверное, дело было еще и в том, что с каждым словом Люциан сокращал дистанцию между нами. Сейчас он положил руки на парапет у меня за спиной и склонился надо мной. Его губы были прямо около моего уха, его голос ласкал меня, словно дымчатый бархат.

– Ариана, я уже взрослый мальчик. Я смогу принять, если ты меня не хочешь. Но послушай-ка вот что: я дал тебе печать, потому что беспокоился за тебя.