Призрак под толщей вод - Эмилия Джей Страница 68

Семьи. Погибла ли её собственная? Должно быть, да. И вина за это тяжелым грузом легла на её плечи.

И теперь, подобно обломкам некогда великого королевства вокруг них, она и её враг оказались заперты вместе. Хотя, чем дольше она оглядывалась по сторонам, тем отчетливее понимала, что вовсе не чувствует себя в ловушке.

Взгляд Эсмиры упал на высохшую чашу, похожую на фонтан, в самом центре пещеры, и она направилась к ней. Она остановилась у её края, нахмурившись, когда её пальцы коснулись череды всё тех же странных символов, высеченных на камне.

— Поаккуратнее с прикосновениями к вещам, — окликнул её Дрэвин, следовавший за ней по пятам.

Она ответила не сразу. Чем дальше они продвигались, тем более знакомыми казались эти чужеродные символы. И не потому, что её собственная плоть была отмечена ими, а скорее как шепот, ласково тянущий за край её памяти.

Один конкретный символ бросался в глаза сильнее всех остальных — он был вырезан в самом центре чаши фонтана. Несколько полукругов с линиями, точками и знаками, напоминающими стрелы, выступающие со всех сторон. Она знала этот знак — он в точности повторял самое крупное из её клейм, что тянулось вдоль позвоночника, напоминая компас.

«Верни нас домой», — прошептал голос в её разуме.

Не раздумывая, она прижала ладонь к центру резных узоров, вновь отвечая на этот зов — и в то же мгновение её тело перестал ей подчиняться.

Последним, что долетело до ушей Эсмиры, было её имя, взревевшее из уст мужчины позади неё. Казалось, будто он умолял — мольба, сорвавшаяся с губ её врага. Однако она не могла противиться этому порыву, поскольку её тело теперь жило собственным умом.

Дыхание перехватило в легких, а зрение взорвалось ослепительно белым светом. Звон в ушах стал оглушительным, когда мощный поток энергии пульсацией прошел сквозь её руку, с головокружительной силой утягивая её в видение. Окружающий воздух изменился: это была уже не спертая сырость пещеры, а свежий воздух, катящийся с морских волн.

Эсмира стояла посреди некогда великого королевства Мэринис — но не в том пустом, разрушенном месте, которое она отыскала, а в городе на грани полного краха.

По мере того, как её зрение прояснялось, всё вокруг, казалось, мерцало и искажалось, создавая сюрреалистичный эффект, похожий на мираж, словно она стояла внутри живого воспоминания.

Воспоминания о дне, когда пал Мэринис.

Небо было черным как полночь, тяжелым от туч, которые отражали неспокойное море, бьющееся о стены королевства. Ветер с воем проносился по узким переулкам, унося с собой крики людей. Она физически ощущала их ужас — острую эмоцию, пронзившую её подобно холодной стали. Её грудь часто вздымалась и опускалась в панических вздохах.

Над городом возвышался дворец, расположенный на утесе с видом на сам город и на залив. Он был грандиозным, выстроенным из бледного камня, который светился даже под потемневшим небом. Трещины разбегались по фундаментам окружающих её зданий, пока существа, которых она никогда прежде не видела, бежали, спасая свои жизни.

С грохотом защитные стены Мэриниса рухнули, и волны хлынули неудержимыми потоками через их края. Земля под её ногами сдвинулась, вода заполнила сапоги, и она осознала, что весь город кренится — сами устои земли уступали под натиском безжалостной силы океана.

Эсмира никак не могла перевести дух, крутясь на месте; она лихорадочно озиралась по сторонам, пока призрачные, искаженные фигуры проносились мимо неё со всех сторон.

Ветер выл в её ушах, и она беспомощно наблюдала, как рушатся здания, раскалываются улицы, а люди — смертные, мерфолки и всевозможные существа — гибнут в морской пучине.

Эсмира снова повернулась лицом к дворцу и была вынуждена прикрыть глаза рукой, когда из одной замковой башни вырвался яркий, ослепительный свет.

Она находилась там, в самом эпицентре хаоса, пока ледяная вода поднималась к её ногам, талии и груди.

И как раз в тот миг, когда Эсмира подумала, что сгинет навсегда вместе с этим королевством, её видение вновь взорвалось вспышкой, и её резко швырнуло обратно в собственное тело — прямо навстречу смертоносному копью, нацеленному всего в нескольких дюймах от её лица.

Глава 36

Дрэвин

Дрэвин с ужасом наблюдал за тем, как Эсмира опустила ладонь в чашу фонтана. Он бросился к ней, пытаясь перехватить её руку. Меньше всего ему хотелось, чтобы она снова трогала эти символы, но он опоздал.

Стоило коже её ладони коснуться камня, как неистовая сила отбросила его назад, впечатав телом в крошащуюся колонну. Пламя, которое он поддерживал, погасло.

Спина Дрэвина заныла, когда он поднялся на ноги. Его глаза округлились. Иссиня-черные волосы Эсмиры взмыли в воздух и заколыхались вокруг неё, словно она находилась под толщей морской воды, мягко покачиваясь во все стороны.

Он попытался снова подбежать к ней, его грудь тяжело вздымалась, когда он осознал, что она недосягаема. Её глаза были широко распахнуты, излучая привычный свет, но сейчас они стали настолько бледными, что казались почти серебряными, озаряя пространство вокруг них.

Пещера содрогнулась.

— Эсмира! — позвал Дрэвин, и его голос эхом разнесся по дрожащему храму.

Когда ответа не последовало, он сделал шаг ближе, нерешительно протягивая к ней руку. Знак пульсировал под её пальцами — тусклое, ритмичное свечение, бившееся в такт её дыханию. Её губы шевелились, нашептывая слова, которых он не мог расслышать. Мороз пробежал по его позвоночнику.

Вода собиралась прямо поверх её руки, пока та оставалась в чаше, словно Эсмира создавала её из ничего, хотя всего несколько мгновений назад сама говорила ему, что не способна на это.

Земля под его ногами продолжала рокотать. С потолка посыпались осколки камней, с грохотом покатившись по полу. Он снова взглянул на Эсмиру и обнаружил, что выражение её лица оставалось безмятежным, почти умиротворенным — она была совершенно в неведении о нарастающей вокруг опасности.

— Черт, — пробормотал он под нос.

Тяжкий стон раздался из самой глубины этого места, и сердце Дрэвина подпрыгнуло к самому горлу. Он повернулся, и перед ним, на дальнем конце пещеры-храма, проступили контуры арочного прохода.

Арка замерцала; древние резные узоры и символы обретали форму, проступая прямо из скалы. Гул становился всё громче, и ощутимая волна первозданной мощи исходила от прохода, пока Эсмира оставалась в своем трансе. Сплошная стена задрожала, пыль и крошка посыпались