Магия мести - Бритт Эндрюс Страница 67

Мои глаза метались между ними двумя, и если я думала, что моя вагина была затоплена раньше? Эти двое устроят цунами между моих бедер. Моя внутренняя ведьма дико вскинула кулак в воздухе и оттвирковала своей большой задницей во всю. Я была полностью согласна.

«Что ты делаешь?» — спросил Брам, и я замерла.

«Не знаю, о чем ты», — рассмеялась я, отмахиваясь. «Ты только что... твирковала? Так это называется?» — в глазах Брама плясал смех. Черт возьми. Моя внутренняя ведьма взяла верх над моей внешней ведьмой. «Я думаю, она припадочная. Не знаю, смогу ли я это вылечить, но попробую», — Фарис сунул свой все еще кровоточащий палец мне в рот, и Брам покатился со смеху. Я не была припадочной! Мудаки.

Глава 19. Кай

Мы с Багирой присели, прячась в группе сосен в центре города. Его черный как смоль мех позволял легко сливаться с темными тенями под деревьями. У нас здесь был хороший обзор, и мы могли легко наблюдать за «Свинкой». Наполеон сидел у нас на спине, и я понял, что они двое могут разговаривать друг с другом, когда я в этой форме. Это было довольно круто. Я не очень слушал их перепалку...

Я остался в доме с остальными, чтобы практиковать наши новые способности, и продержался всего пятнадцать минут, прежде чем начал ерзать. Мое сердце колотилось, и я как можно незаметнее проверял телефон каждую минуту. Я просто не мог избавиться от мыслей, которые продолжали возникать. Они были абсолютно нелепыми. Например, что у машины, на которой они уехали, могло проколоться колесо, они съехали бы с дороги и врезались в дерево. Затем машина могла бы взорваться. Или Азраэль мог бы появиться из ниоткуда и забрать мою пару. Может быть, кто-то ограбил бы магазин ради денег или чего-то еще. Мысль за мыслью, это было бесконечно. Каждая превосходила предыдущую по своей нелепости.

Черт, я сводил себя с ума.

«Не сумасшествие, а беспокойство о нашей паре», — прогудел Багира. С тех пор как я получил это усиление, я мог четко общаться с ним, тогда как раньше это было больше похоже на чувства и мысленные образы. Это было здорово, и это заставляло меня чувствовать себя еще ближе к нему. Там, где раньше мы двигались как одно целое, это усилило нашу связь до нового уровня. Я думаю, это дало Багире чувство индивидуальности, которого у него никогда не было раньше.

«Эта женщина — воин. Свирепая, как львица», — добавил Наполеон.

Я придумал какую-то хрень, чтобы отмазаться перед парнями, сказав, что пойду на пробежку через лес, чтобы посмотреть, смогу ли я найти еще каких-нибудь животных, в которых можно превратиться. Затем я побежал прямо сюда, как Детка, скучающий по своей матери. Я знал, что моя идея — тренироваться сегодня, но я не мог удержаться.

Движение привлекло наше внимание через дорогу, и мы наблюдали, как Миранда и Энни выходят из магазина. Энни что-то говорила своей маме о ком-то по имени Бородач, и Багира фыркнул от мысли, что там была собака. Он был животным Сейдж. Ну, кроме Мэйвена. Ему не нравилась идея, что она пахнет какой-то вонючей собакой.

«Бородач — глупое имя в любом случае», — вмешался Наполеон, похлопывая нас по голове.

«Мы просто посидим здесь, пока она не закончит, а затем побежим домой, прежде чем кто-нибудь узнает, что мы делаем», — сказал я им.

«Почему это имеет значение, узнают ли они?» — спросил Багира, виляя хвостом.

«Ты знаешь, они странно отреагируют на то, что я странный. Они все будут волноваться. Это не имеет значения», — проворчал я. Я не хотел, чтобы кто-то знал, хотя. Легко нарисовать счастливое лицо — по правде говоря, это не было спектаклем большую часть времени. Мои братья, Сейдж, Бетти, даже Хол — они делали меня счастливым. Что заставляло меня чувствовать себя еще большим мудаком от того, что во мне было что-то сломанное, что не могло просто оставаться счастливым.

Когда я оставался наедине со своими мыслями, становилось тяжело. Пока мы были в замке Азраэля, я почти не спал, а когда спал, просыпался в холодном поту, задыхаясь и сбитый с толку. Даже тогда я тосковал по Ростку, нуждаясь в ней, как в кислороде. Связь была прекрасна, и это было наше, но она влияла на мое психическое здоровье так, как мне не нравилось.

«Может быть, дело вовсе не в связи», — мягко сказал Багира. «Может быть, это потому, что ты был травмирован тем, что твою пару не только оторвали от тебя, но и от этого измерения, не зная, увидишь ли ты ее снова. Или это может быть потому, что ты видел, как Фишер пожертвовал своей жизнью ради твоей. Ты многое пережил в последнее время. Тебе нужно дать себе передышку».

Ну, черт, это было глубоко. Я знал, что он прав. Я просто не знал, как это исправить.

«Возможно, стоит поговорить с кем-то...» — предложил Багира, и я отшатнулся от этой мысли.

«Нет. Нет, я буду в порядке. Я просто... мне нужно убедиться, что с ней все в порядке», — сказал я ему, надеясь, что он отстанет. Я говорил со многими терапевтами в подростковом возрасте, и у меня не было особенно приятных воспоминаний. Внезапно я зевнул, и меня сразила усталость.

«Тебе стоит поговорить с нашей парой. Ты бы ожидал, что она сделает то же самое, если бы боролась», — сказал Багира, не отставая, как я надеялся. Он был прав, я бы хотел, чтобы она пришла ко мне, но мысль о том, чтобы рассказать ей все это? Я хотел, чтобы она думала обо мне как о ком-то, на кого можно опереться, а не как о ком-то, кто обременяет ее тем, как иногда работает мой мозг. Я так и не ответил Багире, прежде чем мои веки начали тяжелеть.

«Отдыхай. Мы последим», — предложил Наполеон, и я хотел отказаться, но я действительно плохо спал в последнее время. Может быть, просто короткий сон...

«Воин в движении, повторяю, Воин в движении. Команда Альфа, повышенная готовность», — взвизгнул Наполеон, и я очнулся, оглядываясь в поисках моей пары.

Должно быть, я проспал дольше, чем думал; моя голова была затуманена.

«Ты проспал около часа», — сообщил Багира,