Подарок для ведьмы. Портал в шкафу - Мартиша Риш Страница 64

Я же ограбил чёрную гору, увел в лес себя самого, спрятал под покровом ветвей. Так спасся я или ошибся? Вокруг лес, он качает опахалами ветвей, возносит молитвы древним богам. А я даже этого не могу, потому что не готов каяться. будто я не чувствую никакой вины за собой. Не готов я стать жалкой куклой, не хочу быть подарком для ведьмы, не могу этого допустить. И сам себе кажусь жалким, не удается даже себя убедить в собственной правоте. Всю жизнь в мгновения сомнений я выбирал Черную гору, даже когда от этого выбора зависела моя жизнь. Мне казалось проще, честней, правильней, лучше отдать все во славу родины моей, уступить в дань благодати под чёрными сводами камня. Так поступил бы любой дроу, в котором ещё теплится огонек чести.

Но Ильвалеля больше нет, есть я, лишенный всего. Не дроу больше, но пока и не раб. Так может, я нынешний ничего и не должен горе? Она мне не родина, не обитель, семьи моей для меня больше нет. Я — чужак, отщепенец, судьбы всех дроу должны волновать меня не больше, чем орочьи. Пусть живут так, как знают. Я выброшен, а значит, свободен. Или нет? Или я не расплатился с горой? Может, мало было пролито моей крови в боях, может, плохо я защищал интересы горы? Глупость. Не в чем попрекнуть Ильвалеля. А уж меня и подавно. И я вновь побежал, подъятый стыдом, горечью великих потерь, несправедливостью.

Отец! Во всем, что случилось, я виню его. Уверен, это он выбрал меня в жертву. Точней в подарок для делари. Его воля и его решение сломить мне судьбу, избавить себя от сожалений, от кляксы на чести. И я не виновен в том, что напоминаю всем полукровку. Ведь то, что я — т чистокровный дроу было доказано и не раз. Бежать. Чем дальше, тем лучше. Чтоб не нашли, не увидели подлеца. Не хочу разговоров, не хочу убеждений. Я таков как есть. Да, я украл у горы себя, да я виновен. Но оставаться и покорно ждать того часа, когда меня отдадут в руки ведьмы, я точно не буду. Быть может, потом отправлю горе немножко серебряных монет в плату за украденного раба. Ведь именно этим словом обозначил мой статус старейшина. Ветви хлещут по лицу, кажется, рассечена бровь, капля не то росы, не то моей собственной крови норовит скатиться в глаз. И нет времени на то, чтобы поправить волосы, провести рукой по лицу.

Я бегу все дальше от дома, сминаю ветви и мох, не страшусь диких зверей. Я не их добыча, за мной ведётся другая охота — гораздо страшней. Я предпочел бы скорей отдать жизнь, чем стать игрушкой омерзительной ведьмы. И вновь я чую взгляды на себе, вновь страх сжимает свои объятия, а ноги все несут и несут вперёд, туда, где нет и не будет надо мной власти Черной горы. Лес скоро закончится, впереди уже видны огоньки ближней к нашим землям деревни. Вон там, впереди, видны резные ставни, мелькают качели в садах, взвмывают вверх разноцветные юбки. Не смотреть, не приглядываться, не видеть. Не так далеко осталось бежать до окраины леса. Я выдержу, скроюсь, подамся в наемники или испытаю другую судьбу. Пусть власти Черной горы надо мной больше нет, но я все еще воин. И на моем поясе скоро вновь засияет меч, украшенный чужим гербом. Немало светлых эльфов становится наемниками, быть может, и я смогу воевать за деньги, а не за совесть. Рывок вперёд, к границы тьмы и света, вперёд, к моей новой стране. Всего-то осталось пробежать несколько метров.

На мои плечи упали веревки, поначалу я даже ничего и не понял. Ноги путаются в них, я пытаюсь оттолкнуть преграду руками, а сеть сплетается прямо на мне. Тугая, шелковистая, прочная. Каждая верёвка, словно змея, скользит по одежде, запеленыавает, все они свиваются в узлы на моей груди.

— За ноги тащить будем? — голос Виэля, немного надтреснут, его сложно спутать с другим. Я стою на ногах, ветер пахнет хвоей, свободой, тем широким простором, что окружает людские дома. Свобода ускользнула от меня словно дикий зверек, скрылась в траве, не поймать ее больше. Я опозорен, пленен и недвижим. Кукла в чужих руках. Ильвалель уже мертв.

— Впереди меня посалим на седло, словно юную невесту. Старейшины велели не попортить шкуру.

Кругом друзья, те, с кем мы вместе сражались. Да только теперь я чужой для них. Предатель и никто больше, не дроу даже. И в их причудливых голосах мне слышится веселье и смех, какие бывают у воинов в секунды триумфа. Я стою, гордо выпрямив спину. Все прошлое кажется мне обманом и наваждением. Смог бы я предать точно так кого-то из них? Нет. А если бы старейшины меня убедили? Если бы я был точно уверен, что остановил предателя? Да.

Меня хватают, волокут к лошади, перекидывают через седло. Должно быть, больший позор испытать сложно, чем вот так ехать к родной Чёрной горе. Да еще перекинутым через седло, словно трофей или похищенная девица. Бывало не раз, что наши воины в качестве трофеев забирали себе светлых эльфиек. И тогда точно так же провозили их в наши земли, как меня теперь везут.

* * *

Агата

Как бы научился пролезать сквозь шкаф элегантней, ну хотя бы не ронять все вещи разом. Я вернулась обратно в свой скромный дом. Низкий потолок, беленые стены, расписанные простым узором под Гжель — я сама перерисовывала с книжки. Наивная, вся в оборочках,

шторка на окне. Здесь все так уютно и просто. Даже кованый штырь, выпирающий из стены, не портит общего вида. Двери в шкаф я постаралась плотнее прикрыть. Талит пока подождет в том моем особняке.

Интересно, Кирюша ещё спит? Или уже проснулся? Наверное, будет не слишком хорошо, если он заметит у меня в спальне чужого мужчину. Как-то это уж слишком для ранимой и нежной психики подростка. Поймет все не так. Впрочем — мысленно одернула я себя — будет гораздо хуже, если он догадается об истинном предназначении моего шкафа. Я подперла дверцу пуфиком и прислушалась. Если сын спит, проведу демона. Если нет? Может, демона в окно по-тихому выгнать? Тут вроде невысоко. Окно, правда, узкое, но уж как-нибудь да протиснется, если что — подпихну. Главное, чтоб не застрял. Рама старая, может и поломать ее. Очень жаль, что за окном