Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 64

Санти смотрит на нее и вспоминает письмо, которое однажды написал. «Я не понимаю, сколько во мне моего и сколько твоего». Эта мысль его практически успокаивает. Когда он умрет, часть его останется и будет существовать столько, сколько будет жить Тора.

– Не следуй за мной, – говорит он внезапно.

– Что?

– Останься. – Санти берет ее за руку. – Используй время, которое у тебя есть. Не рискуй им просто ради того, чтобы у меня появился шанс вернуться.

– И тогда ты наконец увидишь смысл? Пожертвовать тобой, чтобы я смогла выбраться? – Она качает головой. – Тебе правда стоило стать мучеником. Тебе бы понравилось, если бы тебя бросили на съедение львам. – Она забирает у него чашку. – Спасибо за предложение, но я его отклоняю, если ты, конечно, не возражаешь. Обычно все не очень хорошо заканчивается, когда мы перестаем друг с другом разговаривать.

Санти отстраняется от Торы:

– Не понимаю, о чем ты.

– Имею в виду тот мир, где я решила бросить твою кошку и жену в пустоту, а ты решил заколоть меня, – улыбается Тора. – Да и вдруг я выберусь, но все равно не смогу разбудить тебя? – Она хмурится. – Так что или оба, или никто, договорились?

Санти не согласен, но слишком устал для споров. Он откидывается на диване, закрывает глаза.

Когда Санти просыпается, он видит Тору.

– Как себя чувствуешь? – интересуется она.

– Я не знаю, – отвечает он честно. – Почему я жив? Почему ты здесь?

Она слегка ударяет его по руке:

– Я задала не философский вопрос. Можешь ответить серьезно?

Санти чувствует, что отдаляется от мира. Тора, сидящая перед ним, все больше похожа на мираж.

– Если честно, то все серьезно. – Он сглатывает. – Мне кажется, недолго осталось.

– Хорошо, – хрипит она, кивая.

Он понимает. Они много раз теряли друг друга, но сейчас все иначе – они не знают, смогут ли вернуться.

Да и не важно, решает Санти. Он предпочитает надеяться. Но его надежда хрупка, в отличие от глубокой веры прежнего, убежденного Санти, – и тем ценнее.

– Как думаешь, настоящие мы дружим? – спрашивает он.

– Наверняка ненавидим друг друга. – Тора смотрит на него нежно. – Как только проснусь, сразу все вспомню. И выкину тебя из шлюза.

– Ты, может, удивишься, – смеется он, – но я не согласен.

– Ну, – вздыхает Тора, – тебе не впервой.

– С нетерпением продолжу этот спор в нашей следующей жизни.

Санти хочет открыть глаза и как можно дольше смотреть на нее, но он сильно устал, он готов умереть. Он продолжает лежать с закрытыми глазами. В темноте парят светящиеся точки, недостижимо далекие. В этом, вероятно, кроется некая структура, которую он так и не постигнет, по крайней мере, пока жив. Но Санти предпочитает верить, что структура существует, независимо от того, различает он ее или нет.

– Ох, – вздыхает он, на него накатывает спокойствие. – Тора, как жаль, ты этого не видишь.

Ее тихий голос становится еще тише:

– В чем дело? Что ты видишь?

– Звезды, – через боль улыбается он.

Только один выбор

Тора живет.

Живет в каком-то странном ускоренном месте, между где-то и нигде. Она наблюдает за своей жизнью со стороны, как зрители в цирке. Им известны трюки фокусника: они видят потайную дверцу в заполненном водой ящике, через которую выбирается ассистент. Ранний переезд Торы из Голландии в Соединенное Королевство, который должен был ее сломать. Случайный комментарий отца, который должен был навсегда засесть в ее голове. Она проходит через все испытания, как опытный моряк, который бороздит моря, зная их как свои пять пальцев. В тридцать пять она на гребне волны, которая приносит ее к зданию главного вокзала. Собор высится над Торой на фоне безоблачного летнего неба. И вот она снова здесь, в Кёльне, словно никогда его и не покидала.

Тора судорожно вдыхает. Она не умерла. Может, еще осталось время, чтобы найти выход? Она бежит, бросив багаж на произвол судьбы. Она проносится мимо собора, а изумленные прохожие остаются позади, сливаясь с пространством. В голове Торы одна цель – добраться до «Кентавра». Дождаться Санти.

Ей не приходит в голову, что Санти, возможно, уже в городе, пока она не замечает мурал на здании через дорогу – синеволосая девочка сидит на верхушке башни с часами, ее очертание образует дыру в звездном небе.

Тора смотрит вверх со страхом и радостью. Санти уже здесь. Как долго он пробыл в городе без нее?

Тора спешит мимо фургончика с едой, от запаха у нее сводит живот. Она и не думала, что голод может усилиться. Тора буквально заставляет себя свернуть на узкие улицы Старого города. На белой стене одной из пивных бьют по глазам яркие краски – еще один мурал. Маяк, попугаи вылетают через разбитое стекло помещения с прожектором.

Муралы продолжают появляться – на углу следующей улицы, над аркой, которая ведет в переулок. Все муралы, несомненно, дело рук Санти. Старый город выворачивает наизнанку, башня с часами устремляется в небо. Лиса и волк охотятся вместе под звездами. Возле каждого мурала Тора прикидывает, сколько недель ушло на работу – сколько драгоценных часов потеряно из того срока, что остался им настоящим. Когда она добирается до башни, тревога перерастает в отчаяние.

Санти ждет на террасе «Кентавра», делая наброски в блокноте воспоминаний. Тора останавливается, ошеломленная охватившими ее чувствами. В этой жизни она – впервые за все жизни, в которых помнила Санти, – не знала, встретит ли его снова.

Он поднимает глаза. При виде ее лицо сморщивается от печали и потом расцветает искренней радостью. Санти вскакивает, она бежит к нему навстречу.

– Я не переставал надеяться, – шепчет он, заключая ее в объятия.

У него хриплый голос. Он плачет. Тора отстраняется от него:

– Сколько ты здесь пробыл?

– Семь лет. – Он закрывает глаза.

– Твою мать! У нас всего год, чтобы найти решение.

Тора в ярости падает на стул напротив: что и требовалось доказать – они еще даже не начали искать, а времени почти нет.

Санти не выглядит взволнованным. Он улыбается сквозь слезы, словно Бог только что вручил ему ключи к небесам.

– Как себя чувствуешь?

Тора с трудом отбрасывает воспоминания о прежних Санти и вглядывается в нынешнего: он коротко подстрижен, чисто выбрит, словно изо всех сил старается не походить на себя настоящего. Тора мысленно отмечает, что эта ее версия совсем не находит Санти привлекательным.

– Такая голодная, что едва соображаю, – отвечает она. – А ты?

Санти морщится:

– Голова кружится, все как в тумане, еще и торможу. – Он проводит рукой по волосам. – Совсем