Волшебные приключения попаданки - Ирина Счастливая Страница 64

меня за руки и бросили в тюрьму на колёсах. С громким звуком защёлкнулись замки, возвещая о бессмысленности моего сопротивления. Меня везли недолго, но с огромной, невероятной скоростью. Подъехав к красивому загородному особняку, автомобиль въехал в железные ворота, которые сами разъехались от пульта управления. Меня радостно встречал Алексей с улыбкой и довольным лицом игрока, получившего свою награду за достижения в скачках. — Моя красавица, я так тебя заждался! И чего это ты так долго не выходила из дома, моя мышка? Котик скучал по тебе. Мне показалось, что он не говорил со мной, а скорее выкрикивал своё решение. Настолько велико было потрясение, вызванное моим похищением. Я шла очень медленно, ощущая дрожь в ногах. Наконец, я опустилась на мягкий диванчик в прихожей и произнесла спокойным голосом: — Отлично, Алексей, просто превосходно! Вы похитили дочь важного посла, и сейчас вся система поиска будет поднята на ноги, и вы будете задержаны. Я не знала, как называется система правопорядка на Земле, поэтому мне пришлось импровизировать.

Алексей с подозрением взглянул на меня и произнёс:

— Что ж, останешься у меня до утра, и посмотрим, кто тебя станет искать. Я почувствовала, как внутри меня всё похолодело. Даже если меня будут искать, без помощи магии это практически невозможно. Мне вежливо предложили пройти в комнату, предоставили одежду и велели спуститься на ужин через пять минут. Я надела самое строгое платье тёмного цвета почти в пол, чтобы не давать простора для фантазии своему похитителю. Нужно было как можно дольше играть по его правилам и тянуть время, притворяясь наивной дурочкой. Возможно, это даст мне шанс сбежать из этого золотого ада. Особняк говорил о богатстве его хозяина и любви к роскоши. Здесь было много антиквариата и старинных ваз. Видимо, хозяин был коллекционером. Если бы у меня была моя магия, я бы превратила его в кролика, чтобы он мог размножаться, или в индюка, чтобы он надулся. Но без магии я была обычной девушкой, беззащитной и беспомощной. Спускаясь по белоснежной деревянной лестнице, я оказалась в просторном зале, украшенном картинами и фресками. За массивным резным столом сидел Алексей, облачённый в нарядный костюм, и пристально смотрел на меня. Его взгляд не был похож на взгляд Саши, он был хищным, оценивающим, как у знающего ювелира. — Ты выбрала интригующее платье, оно очень тебе идёт, — сказал он.

— Полагаю, это одеяние монахини, и в чём же тут подвох?

— Подвох в том, что оно скрывает некую тайну, которая дразнит моё воображение. — Но ведь так можно сказать о любом человеке. — Нет, ваш стан гибок и извилист, а волосы и глаза подобны диковиной жемчужине редкой ценности. Что я говорила? Коллекционер, но только уже недостойный! Мы ужинали, и я вела себя сдержанно. Ни рыба, ни мясо! Однако в опасных играх я была невинным новичком, а Алексей — прожжённой акулой. Мне невольно подливали больше вина, свет приглушили, и романтическая музыка должна была сбить меня с толку. Но не с наглым похитителем! Я быстро придумала план: якобы я пила много вина, а на самом деле выливала его при любой возможности в горшок с большой пальмой и невинно хлопала глазами. Притворюсь, что перепила, и день выигран, или, по крайней мере, одна ночь. Меня пригласили на танец, и тихая земная музыка была поистине чудесной. От Алексея исходил приятный аромат, и его руки почти насильно прижимали меня к его телу. Он начал поглаживать мою талию, совершая недвусмысленные движения. Это был мой звёздный час актрисы, и я решила поделиться своим опытом с другими девушками. Я склонила голову на его плечо, и он был явно рад этому. Затем я начала тихонько и как бы невзначай икать. И вот настал момент, который должен был стать кульминацией моего выступления, и, возможно, даже вызвать у зрителей смущение. Мои ноги выделывали невообразимые па, и я чуть не упала на пол, произнеся: «Я впервые пила вино, мне всего семнадцать лет, и я так неопытна. Простите меня, дядя Алексей».

— Ну что вы, милая, какой же я вам дядя, мне всего лишь двадцать семь лет. Не стоит беспокойства, это я виноват, пойдёмте спать, а завтра продолжим наше знакомство.

Меня подхватили на руки, словно пушинку, и я притворилась, что нахожусь в глубоком обмороке. Алексей бережно уложил меня на постель и прошептал: — Спи, моя жемчужина, я создам для тебя изысканную оправу и сотворю самый неповторимый шедевр женской красоты. Он вышел из комнаты, а я вскочила, словно ужаленная, и показала ему язык вслед. «Так, надо бежать именно сегодня, иначе завтра мне уже создадут оправу, — подумала я. — Высота большая, видимо, специально меня поселили на третий этаж, словно принцессу, заточенную в высокую башню». Я вышла на балкон, но прыгать было слишком высоко, можно было переломать все кости. Расстроившись, я уселась на кровати, поджав под себя ноги. Ночь обещала быть бесконечно долгой и невыносимо тоскливой. Тихий стук в окно отвлёк моё внимание — кто-то бросал камешки в окно, хотя до третьего этажа было высоко. Я выглянула с балкона и замерла, поражённая открывшимся мне зрелищем. Мой Сашка, подобно пауку, ловко перебирался по стене, прыгая с выступа на выступ. Он совершал такие головокружительные прыжки и перевороты, что дух захватывало от восхищения. Поистине, он был красив до ужаса! Это всё его спорт — лёгкая атлетика. Он стал настоящим кумиром для молодёжи. Вот это спорт, вот это земная лёгкая атлетика!

Он взмыл на балкон, и его волосы благоухали свежестью и ветром. В ночной мгле его прекрасные очи сияли, отражая мерцание звёзд. Прохлада его мускулистого тела пьянила.

Я не такая, как все, и это не исправить! Под воздействием его взгляда я сама потянулась к его губам, холодным от частого дыхания. И он ответил мне, словно желая наказать меня за все страдания, которые он пережил в разлуке со мной. — Как ты могла? — Как ты мог? — Эта девица бросила меня, когда я заболел. А ты отдала всё, чтобы я выздоровел! Чувствуешь разницу, глупышка? — Не знаю, я понимаю, что потеряла свою гордость, и это неправильно. — Очень даже правильно! Твоё преданное сердце не умеет изменять, ты выбираешь один раз и навсегда. — Я не знаю, что сказать, ты лишил меня воли, и