Подлунная Роза - Алёна Дмитриевна Реброва Страница 60

– По-моему, ты его слишком боготворишь, – заметил он. – Слыхал я тут вашу с ним историю. Занятная. – Он неловко почесал шею, избегая смотреть на меня. – Мне кажется, Эдвин был обычным парнем, которому нравилось сбивать молниями листья и который влез бы в любую шкуру, лишь бы понравиться девушке. Год жить во дворце, развлекая маленькую принцессу! Я бы повесился.

– Я бы, наверное, тоже. – Я усмехнулась. – Не представляю, как он терпел.

– Наверное, ему просто было зачем стараться. – Сирил пожал плечами. Я удивленно обернулась к нему, но он упер взгляд в пространство за окном. – Знаешь, похоже, мне пора. Пойду отрабатывать обещанные золотые горы, – проговорил он уже не так весело.

На миг я задумалась о том, как переменился его тон, и могло ли это означать, что дела на стенах пошли хуже, но стоило ему уйти, и мои мысли тут же вернулись к книге.

* * *

Я не следила за временем, но холода прошли, и уже не нужно было тратить силы на отопление комнаты. Птицы пели все раньше, видимо, весна уверенно вступала в свои права, а это значило, что осада длилась почти полгода.

Все чаще я слышала крики со стен, однажды враги даже забрались на них, но далеко не зашли. Контуара доставила новые катапульты, которые стреляли намного дальше, так что Сирил не мог попасть в тех, кто их запускал. На стены снова обрушивались снаряды, и их удары странным образом возвращали меня в прошлое.

Работа, в которой я провела многие месяцы, смешала мысли. Иногда я думала, что мне вот-вот исполнится восемнадцать, и я готовлюсь к занятиям мисс Энке, будет строгий экзамен, и отец расстроится, если я не справлюсь… Бывало, мне начинало казаться, что я стараюсь успеть к собранию колдунов, на которое меня позвал Эдвин, и если не успею, то никогда не смогу обрести вторую форму. Забегающего в комнату Нилса я принимала за ребенка слуг, а Умму путала с Мартой, одной из старых служанок.

Конечно, я помнила, что нахожусь в осажденном замке, что мне уже двадцать четыре года, что страной правит Томас, и что мой муж Эдвин погиб. Но эту правду, как рисунок на песке, размывало под волнами воспоминаний о комнате, похожих одно на другое. Реальность мало меня интересовала: магия с лихвой замещала все горести и радости, я жила ей, и никогда еще она не давалась мне так легко. Мне не составляло труда повторить любой трюк, который я когда-либо видела, потому что он был похож на сотни тех, что я уже исследовала в других сферах. Стихии, свет, электричество, жизненные силы, секреты души – я ушла намного дальше привычных представлений об энергии.

Опыты с Сирилом дали результаты, и в конце концов мне удалось зажечь в Умме былую искру, а за ней и во всех остальных. Колдуны благодарили меня, только начали донимать вопросами о книге – им не терпелось ее прочесть. У меня не было времени разжевывать им то, что я уже расписала на десятках страниц, и потому только когда на стенах потребовалась их помощь, я показала им несколько техник, которые сочла наиболее простыми и безопасными. Кажется, дела с осадой пошли лучше после этого: по крайней мере, ни Умма, ни Сирил, ни остальные меня больше не беспокоили, и я могла работать над книгой не отвлекаясь.

Однако удары камней, пусть и редкие, продолжали тревожить меня. Каждый раз я вздрагивала и озиралась по сторонам, не понимая, кто я и где нахожусь. Хуже всего приходилось, когда накатывал страх, что это катапульты Ансельма, и что нас вот-вот захватят, а отец болен и даже не сможет бежать из дворца…

В одну из ночей грохот камней и крики были особенно сильными, я с трудом могла сосредоточиться, но в этот раз не позволила себе отвлечься даже на то, чтобы подойти к окну: я заканчивала книгу. Мне оставались считанные страницы, и я усердно скрипела пером, сжимая его стертыми в мозоли пальцами.

Конец рукописи был моей единственной целью, и я летела к ней, как мотылек на свет, даже если в конце пути это ослепительное сияние должно было поглотить меня – я догадывалась, что так оно и будет. Книга закончится, а с ней – то, что связывало меня с Эдвином, последние крупицы меня самой.

Я услышала то ли молнию, то ли грохот снаряда, а за ним шум ветра – или камней от разрушенной стены. Снова крики. Яркие вспышки магии из-за окна плясали на каменных стенах моей комнаты.

Перо вывело последнюю букву, я поставила точку и просушила чернила, проведя над ними рукой. Работа была закончена, и я позволила себе замереть над ней на несколько секунд, привыкая к новому положению вещей.

Взглянув на листы бумаги, сложенные перед собой, я провела пальцем по их ребру, будущему корешку книги, и, чтобы ноготь коснулся стола, ушло около десяти секунд: настолько стопка была большая. Я добавила к ней последний лист и завернула их все в кусок кожи, который приготовила заранее. Вслед за моими пальцами в воздух устремилась стальная нить, она вгрызлась в листы, накрепко их сшивая, и в конце концов затянулась с приятным свистом.

Затем я выжгла в нижней части обложки два имени: мое и Эдвина. Себя я назвала Одри Подлунная Роза, мне показалось это забавным. Эдвин… он всегда хотел зловещее прозвище, и его имя я записала как Эдвин Дракон. Пусть история запомнит его таким.

Последний штрих – название. Мы придумали его еще во время путешествий, и я не стала его изменять. «Обличья стихий». Собрание всего, что было известно нам и самым талантливым колдунам всех мастей, которых нам удалось найти. Теперь любой, в чьих руках окажется этот труд, будет способен покорить все известные сферы магии.

Я провела пальцем по переплету, погладив еще теплое имя Эдвина.

– Теперь я закончила. – Голос прозвучал тихо и казался чужим. Я давно не говорила.

Меня наполнила легкость и неожиданная решимость, я встала из-за стола и, привычно перешагивая через завалы, прошла к окну, откуда доносился грохот сражающихся армий. Мне хотелось глотнуть свежего воздуха: голова кружилась от осознания, что работа наконец окончена. Требовалось время, чтобы привыкнуть к этому чувству.

Однако за окном мне открылось не лучшее зрелище: люди рассыпались по стенам и двору, на месте ворот зияла темная дыра, всюду был огонь. Факелы, магические вспышки, возникающие то тут, то там. Увиденное напоминало картины ада, разверзнувшегося прямо на земле.