Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская Страница 59

— А что мне будет за это, любимая?

— Спроси лучше, что тебе за это не будет! Я тебя не утоплю вот прямо тут же. Ну же, спасай меня, Рудик!

Он демонстративно вздохнул и ушел — недалеко и очень ненадолго — и вернулся с роскошным бархатным брючным костюмом. Сиреневым, расшитым тонкими серебряными орнаментами. На первый взгляд — и размер ее, и фасон, но как?

Агата так удивилась, что потеряла опору и скользнула под воду, фыркая и захлебываясь. Вытащена была немилосердной рукой под ехидное хихиканье волка.

— Нравится? Это вещи моей матери. И комната тоже ее. Да не кривись так, отец присылал ей подарки, а она к ним не притрагивалась. Так и лежат, запертые заклинанием. А я ведь наследник? Получай, тебе должно подойти.

Аккуратно повесил одежду на настенный крючок и вдруг стал сам раздеваться стремительно и ловко. Агата и пискнуть не успела, как он уже быстро намыливался, приложив палец к губам и призывая молчать.

Секунду спустя дверь в ванную вдруг широко отворилась, и на пороге появилась девица, на служанку, призванную доставить господам полотенца, вовсе не похожая.

«Ну что же, — успела подумать Агата, — блондинки, похоже, всегда ему нравились.» На цвете волос все сходство заканчивалось. Это был тот самый тип, очень быстро созревающий и увядавший, увы, тоже быстро. Круглые голубые глаза, маленький рост, маленькие же ручки и ножки. Куколка да и только! Портили ее только тонкие губы и яростный взгляд, с которым она разглядывала высокохудожественную композицию «купание двух влюбленных». С элементами эротики, поскольку как-то так незаметно Рудольф уже мыл слегка оторопевшую Агату весьма откровенно.

— Ру! Дольф! Я! А! Кто эта девка⁈ Опять?

И голос у нее противный к тому же. Они сидели в горячей воде и смотрели друг другу в глаза. Кто из них первым засмеялся? Наверное, все же Агата. Секунду спустя они ржали, как кони. Дверь с треском захлопнулась, а они все никак не могли успокоиться, кидаясь хлопьями пены друг в друга и брызгаясь.

И снова их отвлекли: в дверь постучали. Голосом строгим, напряженным даже, неведомый визитер произнес:

— Баронесса Лукс ждет вас к обеду. Извольте не опаздывать, — хихикнул, не удержавшись, и продолжил дальше, — иначе гневаться очень изволит, помилуйте.

— Баро… кто?

Право, это не волк, а шкатулка, полная сюрпризов! Деревенская бабушка, говорите? Парнишка из лесу? Что еще ее ждет?

— Баро-несса. В баронстве живут баронессы, в графстве графессы, в герцогстве герцогессы, в королевстве королессы, конечно же. Ты что, не знала? Вот ведь девка необразованная!

Ловко увернувшись от летящего в голову мыла, Руд быстро вылез из корыта и поскакал куда-то вглубь комнаты, сверкая аппетитными ягодицами.

И хотя дальнейшая подготовка к обеду прошла весело и даже очень азартно, в столовую морфы явились, приняв вид вполне чинный и даже цивилизованный.

Их ждали. Во главе большого круглого стола с видом «королессы» восседала ближайшая Рудова родственница, разглядывавшая их совершенно бесцеремонно и нагло. «Ну что за манеры», — ехидно подумала Агата и тоже впилась в нее взглядом. Колоритная личность, достойный противник! То, что ей сейчас нужно для поддержания боевого духа. А то впору уже заскучать, право слово!

— А я питала надежды, что блудный внук нанесет первый визит своей бабушке вместо того, чтобы шляться невесть где и невесть с кем.

Руд пожал плечами и, ни мало не смущаясь, потянул спутницу к месту напротив хозяйки, усаживая и ухаживая за ней подчеркнуто вежливо.

— Питать глупые надежды — это семейное, знаешь ли. Я тоже питал, скитаясь по темным лесам. И ничего, не облез и не умер от разочарования. Что там у нас сегодня в меню? Все мое нелюбимое, как обычно?

Агата мысленно ему поаплодировала. Парень пока держит удар, молодец, счет явно равный.

— История семей держится на традициях, мальчик мой…

Руд поморщился, открывая крышку супницы, стоявшей прямо перед ним.

— Я вижу. Годы идут, а ничего не меняется. Гостей морят голодом, а хозяйка ночами тихонечко жует буженину в кладовке, соблюдая приличия.

Бабуля медленно багровела, набирая воздух в легкие. Агата со все возрастающим любопытством наблюдала семейную сцену. Какие нежные и трепетные отношения…

Лицо у бабки сделалось внезапно каким-то… страшным. Сверкнули желтые звериные глаза. Как бы ее тут удар не хватил — прямо сейчас сделав единственного внука круглым сиротой! Но нет, оборотней не так уж просто умертвить, зато зверски разозлить — запросто. Рывок, удар — Агата молниеносно выставила щит от атаки физическим телом, с изумлением наблюдая полет супницы с горячим рассольником прямо в голову Руда. Удовлетворенно заметила: он тоже успел защититься, ее школа даром-таки не прошла. Пусть не так умело и не слишком быстро, но у волка все получилось! Добрым словом вспомнила батюшку Максимилиана, чьи изнурительные тренировки позволили ей самой этот фокус проделать и Рудика научить.

Врезавшись в стену невидимой защиты, увесистая фарфоровая супница с тихим шипением испарилась (вместе с ненавидимым волком рассольником). Рудольф, глядя пристально в вытянувшееся лицо старшей родственницы, торжествующе ухмыльнулся.

В ту же секунду дверь столовой тихонечко приоткрылась, и в комнату изящно впорхнуло… диво дивное, чудо чудное. Агата с трудом удержалась от остро возникшего вдруг желания протереть глаза и ущипнуть себя.

Тоненькая светловолосая девушка, словно сошедшая с лубяной картинки — в голубеньком сарафанчике, с косой до пояса, теребя в руках белый платочек батистовый — продвигалась к столу, семеня. Подол даже не колыхался. Глазки потуплены долу, атласная лента на лбу. Хореографический ансамбль «Березка» и только. Так и хотелось спросить: «Тепло ли тебе, дитятко?» Или: «Где, скажи, твой придурошный братец Иванушка?»

Если бы не явственный скрип волчьих зубов, тигрица сама себе бы не поверила, уж очень сказочной и трепетной выглядела сия барышня-крестьянка. Ну, понятно теперь, почему юный Рудольф потянулся за этой «Аленушкой»: в образе деревенской простушки она была для мальчика чистой экзотикой.

Так значит, это и есть та его зазноба, как там ее Рудольф называл, Алеся? Поди под дверью подслушивала? А глазки — сама невинность. Какой контраст с той негодующей куклой, что к ним в ванную вломилась! Актриса, как есть актриса. Алесеньку ждали подмостки: какая фактура, какая пластика! Становилось все интереснее.

— Простите, меня задержали… труды в огороде, — Агата тут тихо хрюкнула, с трудом удержавшись от смеха, глядя на холеные ручки Алеси. — Ах! Жених мой любимый, Рудольф Вильгельм Казимир, уже прибыли? Я так ждала, так ждала… Глазки все проглядела.

На Агату вдруг накатило безудержное веселье. Игривое и азартное, как на охоте за зайцем. Она лучезарнейше улыбнулась «невесте» во все свои тигриные