Вино и вина - Марина Йелс Страница 57

София поочередно посмотрела на родителей, взвешивая свои следующие слова.

– Иногда мне кажется, что это не Бог наделил меня этим даром… Возможно, я заключила сделку с дьяволом.

Эти слова повисли в воздухе, улыбки исчезли с лица родителей, уступив место тревоге. Жак замер, глядя на Софию, словно впервые видит её. Оливия побледнела.

– Я должна рассказать вам, какова цена этих желаний… и как всё это связано с мальчиком, который выжил в той аварии.

Она рассказала о правилах игры с желаниями, обо всех неудачах, которые случались, стоило ей нарушить их. Воспоминания о Даниэле, любимом коте и о болезни отца – София выложила всё. К тому моменту, как она добралась до знакомства с Беном, Оливия уже вовсю рыдала, размазывая слёзы, а Жак сидел бледный с затравленным выражением лица.

– Но как ты могла столько лет скрывать это? – спросила Оливия, вытирая пальцем потёки туши под глазами.

– Я пыталась вам рассказать. Но вы просто не слышали меня, – София вздохнула. – Вы думали, что это детские фантазии. А когда я пыталась поделиться с подругами в школе, одна из них публично обозвала меня вруньей, и меня долго высмеивали, поэтому я перестала пытаться.

София призналась и в том, что Бен тоже обладает даром, поэтому он так опасен. Однако София умолчала о том, что чувствует к Бену и что её дар может отказать в любой момент.

– Я не могу позволить ему уничтожить месье Дюваля, который ни в чём не виноват. Но также не могу позволить ему навредить вам. Что я, по-вашему, должна сделать? Если я расстрою один его план, то он непременно придумает другой. Он не отступит так легко, пока не поймёт, что Дюваль не виноват. Но чтобы Бен это понял, мне придётся рассказать ему правду о том, что случилось на самом деле. Если бы дело было лишь во мне. Может, я и была безмозглым ребёнком, но именно вы приняли решение уехать оттуда и скрыть правду. Если бы я была на его месте, я бы обвинила вас.

– Тогда здесь и думать не о чем! – обеспокоенно воскликнул Жак. – Если он так опасен, не давай ему повода подозревать тебя в чём-то. Просто отступи, как бы тяжело это ни было. Уволься, и забудь. Ты не обязана жертвовать своим счастьем ради чужого человека. Повторяю, твоей вины здесь нет, это просто неудачное стечение обстоятельств.

Оливия судорожно закивала в такт словам мужа.

София почувствовала, как её захлестнуло разочарование. Родители, даже если и сожалели о случившемся, были озабочены только тем, что правда всплыла наружу. «Они бы поступили точно так же, если бы это произошло снова», – осознала она с горечью. Люди, которых она считала образцом порядочности и нравственности, предстали в совершенно ином свете. В этом «Зазеркалье» злодеи стремились восстановить справедливость, а те, кто был для неё воплощением добра, оказывались не такими уж безупречными.

Она сняла тяжесть с души, рассказав родителям правду о себе, но было ясно, что в ситуации с Беном они ей не советчики. «Они скорее помогут ему, лишь бы отвести подозрения от себя». В чём заключались их истинные мотивы? В желании защитить своего ребёнка, как любой другой родитель? Или же всё было куда тривиальнее и ими двигал лишь страх наказания? София больше не желала об этом думать, да и оставаться здесь.

– Мне пора идти. Но я обещаю, что никому не позволю навредить вам.

Она поцеловала отца в лоб, обняла мать, попросила их быть начеку и дать ей время разобраться во всём. Она также взяла с них обещание никому ничего не рассказывать про дар. Так же, как они когда-то взяли обещание с неё молчать про аварию.

Оказавшись на улице, София быстро зашагала прочь от родного дома, чувствуя, что никто в этом мире не сумеет понять её. «Так ли уж никто?» – прошептал внутренний голос.

София всё больше склонялась к тому, что им с Беном не избежать прямого противостояния. Она была не такой, как родители, и не могла просто наблюдать со стороны. Кто-то однажды сказал, что для торжества зла достаточно молчания добра. Но могла ли она с уверенностью причислить себя к добру? Спорно.

Вечером у себя дома София лежала на кровати и смотрела в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Слишком много на неё навалилось, ей казалось, что она вот-вот сломается под тяжестью проблем.

Приняв ванну, она надела пижаму и заварила пакетик травяного чая. «Завтра я позвоню Алену и расскажу ему правду. Пусть он будет первым, кто узнает».

Раздался стук. София сразу не поняла, что стучат в её дверь. Стук повторился уже более настойчиво. «Кого там принесло в такое время?» – с раздражением подумала она, направляясь к двери.

Открыв её, София застыла, не веря своим глазам.

– Добрый вечер, София.

На пороге стоял Бен.

Вопросы

– Впустишь меня?

От былой расслабленности не осталось и следа. София ощутила, как по спине прошёл холодок, и сердце пустилось в галоп. Перед глазами вновь всплыли красочные картины того, как Бен рылся в её вещах, пока она была на работе. Официально он не знал, где она живёт, и его внезапное появление без предупреждения могло означать только одно – игры закончились.

Лоб покрылся бисеринками пота. «Наверняка Ален всё ему рассказал», – подумала София, и крепче ухватилась за дверь, готовая захлопнуть её в любой момент.

– Что ты здесь делаешь? – выдавила она.

– Будем разговаривать на пороге?

– Да, если ты не дашь мне вескую причину тебя впустить.

– Я думаю, мы оба понимаем, почему я здесь. Нам пора расставить все точки над «i». Можешь сказать спасибо Алену.

– Если ты попытаешься мне навредить, то я тоже не стану церемониться, это ясно? – София старалась, чтобы её голос звучал твёрдо.

– Предельно, – сухо ответил Бен.

Она отступила в сторону, дав ему возможность войти. София заметила в его руках бутылку вина – того самого, которое они недавно пили в Бельвиль.

– Сними, пожалуйста, обувь, я не люблю грязь в своём доме, – сказала она, зная, что Бен поймёт намёк.

Бен быстро скинул ботинки и уверенно прошёл в уже знакомую ему гостиную.

«Как у себя дома», – София злобно сверлила взглядом его спину.

– Присаживайся, – буркнула она, указав на диван, а сама села в кресло. Она запоздало вспомнила, что выглядела не самым лучшим образом, но отодвинула эти мысли – глупо было переживать о таком сейчас.

Бен опустился на диван