Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева Страница 55

могу дышать. В этом поцелуе нет неспешной романтики: в нём вкус пепла, витающего в воздухе, горечь пережитого страха и обжигающая нежность. Губы Эрвейна сминают мои настойчиво и горячо, он целует так, словно пытается спрятать в себе от всего мира. Я закрываю глаза, растворяясь в его объятьях, в запахе кожи и ощущении холодного ветра, исходящем от его одежды.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы перевести дух, он всё ещё удерживает меня в кольце рук. И вдруг его взгляд опускается ниже. Эрвейн замирает.

Его большой палец осторожно проводит по металлу на моей руке. Кольцо больше не светится изумрудным пламенем, но в полумраке зала кажется, будто внутри камня всё ещё тлеет скрытая искра.

— Что это? — Блаквуд хмурится, переводя взгляд с кольца на моё лицо.

— Перстень. Я нашла его в замке.

— Почему он на твоём пальце?

— Потому что так надо, Эрвейн. Помнишь портрет в маленькой комнате и женщину, похожую на меня? Это её кольцо.

— Кому надо?

Вздыхаю. Он не раз доказывал свою преданность и любовь, пришла пора открыться, и я рассказываю ему о лисе.

Глаза мужа распахиваются всё шире и шире.

— Это шутка? — пытается улыбнуться, а потом осматривается. — И она сейчас здесь?

Кошу глаза вбок, видя животное.

— Да. Она с этой стороны.

Эрвейн смотрит, но не видит.

— Прости, но это звучит очень странно.

— Именно поэтому я и не хотела тебе ничего рассказывать, пока сама не пойму, что к чему.

— Эрвейн! — доносятся голоса.

— Я нашёл её, — отзывается Блаквуд. — Всё в порядке. Разыщите наёмника.

Он смотрит в мои глаза и читает ответ.

— Ты знаешь, где он?

— Да, — прикусываю губу. — Его убил замок.

— Как это? — снова удивляется мой муж. И я снова рассказываю о случившемся.

— Он хотел подойти ко мне. Забрать силой, — мой голос звучит глухо, отражаясь от стен. — Но, когда он шагнул на руны, замок защитил меня. Свет, исходящий от пола, просто сжёг его. В одно мгновение. Дотла.

Эрвейн внимательно рассматривает пепел, а потом поворачивает голову обратно ко мне.

— О каком свете ты говоришь?

Направляюсь к трону, желая показать мужу, что сейчас произойдёт.

На этот раз свечение совсем лёгкое, тусклое, словно ему не хватает какой-то силы. Но и этого достаточно, чтобы мне поверил самый близкий человек на этой земле.

— Ты знаешь, почему наёмник полетел сюда? Я ведь был уверен, что он возьмёт курс в сторону Морнхольда! Я едва успел за вами.

Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Звучит безумно, но после всего, что произошло, отрицать очевидное глупо.

— Потому что Серебряный Утёс так пожелал, — тихо, но твёрдо отвечаю я.

Эрвейн непонимающе моргает, его брови сходятся на переносице.

— Что значит пожелал? Замки не умеют желать, Мейя. Это просто камни.

— Нам предстоит с этим разобраться, Эрвейн, — я качаю головой, оглядываясь на возвышение, где во мраке прячется трон из тёмного дерева. Лиса бесшумно трётся о мою ногу, словно подтверждая мои слова. — Но, кажется, я как-то связана с этим замком. Он живой. Он откликнулся на кольцо и на меня.

— В любом случае, сейчас нам следует вернуться в Креп и найти предателя, — делится планами Эрвейн. — У Севира есть подельник, я уверен. Разыщу служанку, что приходила ночью, и устрою ей допрос.

Выбираемся из замка и, когда оборачиваюсь, вижу, как смотрит на меня лиса. Мысленно благодарю её и Креп за спасение, немного склоняя голову, и такое чувство, что она кланяется в ответ.

Глава 75

Возвращение в Креп проходит в напряжённом молчании. Каждый из нас погружён в свои мысли, но стоит нам пересечь ворота крепости, как наваливается усталость, и мы отправляемся спать, а с утра начинаются суровые будни.

Первым делом Эрвейн идёт в подземелье к Севиру, я же занимаюсь своими прямыми обязанностями, не желая лезть туда, куда не следует. Я всё же жена и лекарь, а не воин или надзиратель, который станет выбивать из блондина нужные сведения. Хорошо бы раздобыть камень правды, но Хольц говорила, что они на вес золота. Рыться в вещах покойной желания не было, тем более что мы ещё не успели её оплакать и похоронить, а потому я запретила кому бы то ни было входить в её комнату, и повесила на дверь замок.

Когда Блаквуд возвращается, по его мрачному лицу понимаю: новостей нет.

— Допрос ничего не дал, — глухо сообщает он, устало потирая переносицу. — Севир твердит одно и то же: да, Лаэрд предлагал ему помощь с захватом власти, но он якобы отказался, потому что не доверял ему. Упирается, что действовал один.

— А та служанка, которая приходила к тебе ночью?

— В том-то и дело, Мейя, — Эрвейн хмурится ещё сильнее, в его голосе сквозит раздражение на самого себя. — Я не могу вспомнить её лица вообще. Помню только тёмный силуэт, голос. Она стояла в тени, а у меня не было задачи её рассматривать. Либо это была какая-то магия отвода глаз, либо я окончательно потерял бдительность.

Но долго сокрушаться о неудачах в расследовании нам не дают. Креп, оставшийся без твёрдой руки командира после кончины Хольц, начинает трещать по швам.

Кухарка, заламывая руки, причитает, что припасы на исходе — муки осталось на неделю, а солонины и того меньше. Десятник жалуется, что часть людей отказывается работать: кто-то притворяется больным, кто-то напрямую заявляет, что сейчас с Варругном натянутые отношения, а потому добывать сфары бессмысленно.

Апогеем этого хаоса становится драка перед замком: несколько крепких мужчин, почувствовав слабину во власти и отсутствие дисциплины, сцепились на снегу, не поделив какую-то женщину.

С тревогой смотрю на мужа, но Эрвейн лишь расправляет плечи. В его глазах вспыхивает стальной, командирский блеск.

В несколько широких шагов он оказывается около дерущихся. Одного хватает за шкирку и отшвыривает в сторону, второго сбивает с ног коротким, но невероятно мощным ударом под дых. Двор мгновенно затихает.

— Власть здесь не менялась! — рычит Блаквуд так, что вздрагивают даже скарны. — И если кто-то забыл, как держать дисциплину, я быстро освежу вашу память. Кто не работает — тот не ест. Зачинщики драки отправляются в карцер до вечера, потом — чистить выгребные ямы. По припасам: урезаем пайки, охотников немедленно отправить в лес, скоро привезут припасы из столицы.

— Они уже должны были прибыть, — кричит кто-то.

— Это она поссорила нас с императором, — добавляет второй голос, намекая на меня. И толпа принимается гудеть.

— ТИХО! — прикрикивает снова Эрвейн. — Мейя — моя жена, — укладывает тяжёлую руку мне на плечо. — Она спасала жизни, помогала