Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 55

— Прошу, — лишний раз подтвердила свою мольбу.

Влад выдвинулся из пенного потока, ухватил меня за складки «наряда» и затолкал к себе под душ прямо в простыне.

Волосы тут же отяжелели, облепили лицо и плечи. Ткань насквозь промокла, по плитке побежали розовые ручьи.

— Мокро, — сообщила ему, морщась от брызг.

— Так задумано, — серьезно заверил Влад.

Сам он выглядел вполне здоровым и бодрым. Ни серых теней на лице, ни черных вен на шее. Широкие плечи принимали на себя мощный поток и разбрызгивали его по сторонам купальни, отделанной гладким камнем. С ключиц сбегали прозрачные шустрые капли. А волосы потемнели, как серебро от влаги.

Я же, напротив, ощущала себя значительно помятой. Но пока не получалось определить эпицентр тоненькой, тихой боли, что нарушала покой. Это была совсем не та жгучая темная мука, что терзала меня две недели.

Вольган активировал купальный камешек в нише, и сверху захлестала мягкая пена с привкусом моря. Соленого, терпкого.

Опять пропахну ректором до последней мурашки!

— Простите за резкость. Я понял…

Он прогладил мокрые волосы на моей макушке. Ухватил ладонями лицо, задрал вверх, заставляя жмуриться от смягченной, вспененной воды.

— Понял. Вы надеялись, что будет кошмарно. Так проще. А когда не кошмарно, это все усложняет. Поди разберись, что дальше делать.

— Ничего не делать, — поспешно выдавила я и чуть не захлебнулась. Сморгнула капли с ресниц. — Совсем ничего. Мы и так наделали слишком много, отравившись тьмой.

Где-то за стенкой звучал четвертый. Вольган вмял меня к себе в грудь и просто стоял, отделенный тонкой намокшей простыней.

— Никогда не стыдитесь этого, Лара. Ни того, что попросили меня о помощи, ни того, что приняли ее с удовольствием. Не смейте, — хрипло припечатал он.

Чуть размотав ткань, Влад добыл из свертка мою руку и пересчитал пальцы губами. Поцеловал каждый, отмывая последние следы тьмы.

Ладони и запястья давно очистились… А вот я — феерично запачкалась.

Нос снова защипало, но в этот раз не от стыда и обиды. Болезненной оказалась мысль, что я сейчас выйду из душа и с пятым звонком «забуду» тоже. Зачем-то хотелось, чтобы Вольган меня напоследок поцеловал, замкнув цепочку странных событий. Завершив нашу случайную связь.

Но он этого не сделал. Выпустил осторожно, отступил, заглушил душ и первым вышел из купальни. Когда я обтерлась полотенцем и вернулась в спальню, Влада там уже не было, а по коридорам разливалась трель пятого звонка.

Эпилог

Из утреннего шепота Влада я поняла, что сегодня в Белой аудитории меня не ждут. Но вот завтра… Богини милостивые!

Впрочем, у меня впереди целые сутки, чтобы прийти в порядок. Осознать себя в новом теле, прочувствовать изменения. И как-то научиться с этим всем жить.

На сборы ушло минут десять. К моменту, когда я завязала последнюю ленту на розовом платье и собрала волосы в косу, в коридоре воцарилась блаженная тишина. Осталось осторожной россохой прошмыгнуть мимо кабинета Вольгана и добраться до спального корпуса.

Не выдержав красноречивых свидетельств грехопадения, я подняла с ковра покрывало, встряхнула и набросила на кровать. Та была вся в пятнах! В черных, в красных… и простыня не спасла. Что подумает маг-бытовик, когда заявится сюда прибираться?

Чуть не плача от жгучего стыда, я старательно разгладила ткань. Будто на этой постели вообще никто не спал. Лет тысячу, ага. А Вольган в кабинете ночует, уложив голову на гору папок и конвертов, — я сама видела.

Охая и кряхтя, я подоткнула покрывало под матрас. Всунула бархатные уголки в отверстия резного изголовья, протиснула за столб…

В щели между деревом и матрасом блеснуло что-то черное, мелкое, как расплющенная жемчужина или осколок раковины. Я аккуратно выудила находку двумя пальцами, поднесла к окну и рассмотрела в утреннем свете.

Крошечная пластинка, размером с ноготь. На вид — обсидиановая, удивительно тонкой работы.

Загадочная вещица. Это могла быть часть дамского украшения для волос или элемент серьги, но я не заметила следов клея или отверстия для нити. Или это чешуйка с элитной брони боевого мага? Однако я не слышала, чтобы в сатарской армии носили заговоренный обсидиан. Да и что доспехи забыли в кровати ректора?

Версия, что у пластинки была именно хозяйка, а не хозяин, мне показалась более правдоподобной. Но пока не получалось сообразить, в каком месте у гостьи располагалась черная чешуя. Может, часть бального платья? Или нижнего костюма для утех? А закреплено было магией, а не клеем и нитками?

Все-таки странные гостьи у тэра Вольгана. Особенно смущала запекшаяся кровь по краям пластины. Не придумав ответов, я сунула «чешуйку» в карман и вышла из ректорских покоев.

В тупике было светло. Пахло влагой и свежестью. За углом шуршали уборочные чары, а у стены…

У стены, устало вмяв плечо в серый камень, стоял Лаэр. Сегодня его рыжие волосы были собраны в тугую косу, которая начиналась от самого лба. Руки, сплетенные на груди, и прямой взгляд намекали: маг тут кого-то ждал.

Того, кто выйдет из спальни Владара Вольгана.

Меня!

Светлые глаза лучились насмешкой: он получил, что хотел. Явно знал, где и когда «это» искать.

— Проходите, тэйра Хоул. Проходите. Вы, верно, устали оплачивать проживание и питание вместо «короны»… На всех квот не хватает. Кому знать, как не мне… Я, представьте, пытался поступить сюда пять раз. Не волнуйтесь, «приютская сиротка», — самодовольно хмыкнул Лаэр, и его глаза зажглись совершенно нездоровым интересом. — Я абсолютно никому не расскажу. Каждый выживает, как умеет.

Опустив лицо, я молча просеменила мимо и быстро нырнула в крыло магистров. Ускорилась, почти побежала… Но даже издалека слышала, как рыжий зануда принялся насвистывать песенку про «черное сердце, что забыло путь домой», популярную лет десять-двенадцать назад.

В последний раз я слышала ее ребенком. Мама ворчала, что это «грязный мотив, принесенный в Сатар виззарийцами», и запрещала мне подпевать.

Свист разлетался по академическим просторам, догоняя меня и подкашивая ноги. Доставал всюду, даже когда я спустилась на пролет и побежала к душевым. Напоминал о рыжем маге. Лаэр застукал нас и при первой же возможности опозорит! Не только «приютскую сиротку», но и самого ректора, чьи поручения давно раздражают вечного помощника. Отличный шанс расквитаться.

Кошмар. Кошмар…

Перекаты голоса разливались по коридорам, а я быстро семенила в сторону спален. Морщилась, хмурилась, кусала губы и обещала себе не расплакаться. Как же стыдно… Что Лаэр обо мне подумал? Что расскажет другим?

Вот уже душевая и столовая для низших, а в ушах