Цветочек. История о заигравшемся лицедее. Том 1 - Екатерина Гичко Страница 55

— А ещё я узнал этого лысого и бородатого, с которым мы в подвале того змеиного логова столкнулись. Ты его ещё потом в сваре кнутом по роже перетянула.

Дейна нахмурилась. В подвале было темно, мужика она запомнила неважно, а тех, кого в пылу схватки кнутом охаживала, и вовсе вспомнить не могла: на господина любовалась.

— Это Рясий Трупожор. Помнишь, Инан грозилась яйца ему к Тёмным оторвать и в…

Продолжение прервалось громким чавканьем одной из голов.

— …засунуть! Понимаешь, какие силы сошлись? Эти двое тебя как жернова зёрнышко перетрут! Бросай всё и вали из дворца к Тёмным на рога! Хватит!

— Я никуда не уйду, — спокойно заявила Дейна.

Так просто бросить службу не выйдет. А если скрываться из глаз наагалея и вольного, то придётся бежать и прятаться. Исчезнуть.

Но ей нужно быть на виду.

— Вот упрямая! — прошипел Шерр. — Да плюнь ты на них, пусть давятся своим наследством.

— Оно дядино, — холодно отозвалась Дейна.

— Дядя бы не одобрил.

Дейна не ответила, лишь отломила очередной кусочек от сильно уменьшившейся булки. Шерр тут же распахнул рот, и сердобольная сестра потянула руку к нему, но неожиданно вынырнувшая с боку морда заставила её испуганно бросить угощение в раззявленную пасть.

— Подробнее про наагалея.

— В нормальном месте встретимся, там и расскажу, — Шерр обозлённо посмотрел на сплёвывающую голову: и сама не съела, и ему не дала. — Масштабное дельце он тогда провернул. Половину дворца обманул, кто-то говорит даже больше. Рассказывают о нём полушёпотом и утверждаю, что он Дух. Но я, — Шерр косо ухмыльнулся, — как Дух заявляю: это не так.

Дейна тоже улыбнулась.

— В купальнях, поняла?

Дождавшись кивка, Шерр опустился, исчезая из поля зрения. Одна из голов подозрительно покрутилась и неожиданно нырнула вниз. Куснула она Шерра или нет, Дейна так и не узнала: брат не выдал себя ни звуком.

— Живее, — потребовал Ссадаши, оглядываясь.

Увы, из-за фонтана он видел только ноги Дейны, и ему уже мерещилось, что за струями воды кто-то клацает зубами. Ссадаши неласково окрестил собственные инстинкты, которые требовали убедиться цела ли вверенная на его попечение женщина, и отдался во власть любопытства. И оно почти побороло инстинкты.

Только они двинулись в трапезную, как к Шширару подполз подчинённый и что-то торопливо зашептал на ухо. Охранник поспешил поделиться с господином приятной вестью: прилетел посыльный с данными по Дейне. Шширара тут же отпустили «разрешить небольшой конфликт между нагами и дворцовой стражей», а Ссадаши и Дейна направились в трапезную, где наагалей, наплевав на этикет, заставил женщину сесть рядом с собой за стол.

«Ты же сидела рядом со мной раньше и подавала такой прекрасный пример аппетитом».

Хранительница не смутилась напоминанием о прежней оплошности и постаралась подать пример не хуже прежнего. И была столь увлечена сим ответственным действом, что не отреагировала ни на одно из подначиваний наагалея: ни на невинное «кушай побольше кашки», ни на фривольное поглаживание хвостом по колену. Ну… Ссадаши думал, что это её колено, а оказалось, что сидящий напротив придворный вытянул ноги. Впрочем, на его визг Дейна тоже не отреагировала. Стащила только с блюда убежавшего мужчины булку и под округлившимися глазами остальных трапезничающих засунула её под куртку. Высказать «фи» её манерам никто не рискнул: слишком уж умилённо странный наагатинский посол смотрел на свою охранительницу, а о нём такие слухи ходили…

Уже по дороге в оранжерею к ним присоединился разжившийся сведениями Шширар. И Ссадаши не терпелось послушать о Дейне.

Может, знание её прошлого поможет ему понять женщину?

То, что он не может понять Дейну, неимоверно раздражало Ссадаши.

Раздражало, волновало и вводило в азарт.

Но больше раздражало.

Даже сегодня утром он так и не смог понять, что именно чувствует женщина, как отнеслась к его обману. Раньше ему очень редко приходилось задавать себе вопрос: «А какие мысли могут быть у неё/него в голове?». Он просто понимал.

С Дейной ему пришлось задать себе этот вопрос, а затем себе же ответить: «Обычно люди обижаются».

Обычно! Люди! Обижаются!

Ссадаши уже и не помнил, когда последний раз нисходил до таких неуверенных и очевидных предположений.

И чувствовал себя беспомощным. Все остальные предположения казались ещё более маловероятными.

Дейна точно не осталась равнодушной. Порой люди винили себя за то, что ошиблись и не рассмотрели, но Ссадаши казалось, что Дейна не относится к этой категории. Таким людям… и нелюдям свойственна нервозность, иногда едва заметная, но всё же заметная.

А Дейна ещё и не снизошла до ответа на прямой вопрос. Точнее, снизошла, но Ссадаши не смог ей поверить.

Как же всё же любопытно…

— У неё в семействе все переругались, — начал с самого интересного Шширар. — И, похоже, причина — наследство. Аррексы очень богаты, владеют обширными земельными угодьями, занимают почти одну восьмую дарданского рынка мяса и одну шестую — кожи. Один из крупнейших торговцев зерном в Давридании. Мука сорта «Бархатная чешуя», которая у нас пользуется таким спросом, изготавливается на их мельницах.

Ссадаши присвистнул.

— Нынешний граф Аррекс, отец Дейны — Риан Аррекс, ещё двадцать семь лет назад вдрызг разругался со своим младшим братом Сиа̀ном. Что-то младшенький учудил такое, что господин Риан отрёкся от родства с ним. Ходят слухи, избил едва ли не до смерти. Мать встряла, умолила пощадить. После этого младший Аррекс уехал неизвестно куда, можно сказать, исчез. А у графа вскоре родились близнецы…

— Ага! — ликующе протянул Ссадаши.

— … и умерла жена. Граф маялся несколько месяцев, не зная, что делать с новорожденными. Вроде бы, они у него едва ли не умерли, несмотря на опытных слуг. Дейну уж точно успели на седьмом месяце жизни в храме отпеть, отпевавшего жреца мы даже нашли. И граф уступил воспитание сына и дочери брату своей жены, виконту Мила̀шу Фанлѐксу.

— Уступил воспитание наследника? — переспросил Ссадаши. — Не только Дейны?