Сказания Чёрного Ворона - Мирослава Беляева Страница 54

Под ногами нарисовалась дорожка из протоптанной травы. Она привела Ярослава к небольшой деревянной избе, расположившейся среди высоких елей. Еще полтора месяца назад он бы посмеялся над тем, кто сказал бы ему, что он на полном серьезе будет обращаться к сказочной избе.

— Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! — сказал он, крепче сжимая в руках меч.

Персонажи, внесенные в детские сказки, лишь частично передавали настоящих. Им с Василисой только предстояло узнать, насколько сильно они отличались от первоисточников. Опасения оправдались, — бревна затрещали, земля задрожала, пока изба поднималась вверх, подталкиваемая гигантскими уродливыми куриными ногами. Не две их было, а шесть. Тонкие, со странным звериным шерстяным покровом, местами обляпанные засохшей кровью. Изогнутые когти, длиной в руку Ярослава от кончиков пальцев до плеча, опасно заострились в его сторону. Под избой проглядывали торчащие из-под земли человеческие кости. Воздух наполнился запахом гнили. Избушка не вписывалась в место, в котором находилась.

В окнах зажегся желтый свет, изба медленно развернулась, и перед Яром распахнулась дверь. Вход в дом теперь находился метрах в четырех над землей. Забираться по лапам чудовища, — Ярослав был уверен, что это как минимум наполовину живое существо, — верная гибель. Хорошо, что он недавно обнаружил в себе новые способности и, оттолкнувшись от земли острием меча, взмыл в воздух, запрыгивая внутрь.

Затхлый запах говорил о том, что в тускло освещенной комнате последние лет десять, если не больше, никто не проветривал. На прикрученных к стенам полках располагались наполненные разными жидкостями склянки. В банках побольше Ярослав увидел скрюченные корни, лягушачьи и кроличьи лапки, чьи-то глаза, когти. На привязанной под полотком веревке подвесили засохших насмерть летучих мышей.

— Давненько ко мне не заглядывали добры молодцы, — сухой голос, похожий на скрежет, заставил Яра взглянуть в противоположный угол.

Возле распаленного костра внутри камина, помешивая бурлящее зелье деревянной лопаткой, стояла сгорбившаяся старуха. Седые растрепанные волосы лежали на плечах и спине, доходя до лопаток. Льняной старорусский сарафан, надетый поверх рубахи, скрывал ноги, поэтому Громов не мог разглядеть, действительно ли одна из них была без плоти.

— Мир в твой дом, Яга. — Мужчина поклонился, не отводя от колдуньи взгляда.

Тонкие губы изогнулись в неприятной гримасе. Вокруг них образовались вертикальные морщины. Старуха отпустила ложку, и та сама по себе принялась мешать бурую жижу, излучающую зловонный запах. Ее крошечные, сузившиеся от старости, глаза впились в лицо Ярослава. Что-то такое было в этом взгляде, что волосы на его руках встали дыбом.

— Парить в баньке и кормить меня просить не буду, — он спрятал за ухмылкой поселившееся в сердце волнение. — Но помощь твоя мне нужна.

— Знаю я, что тебе нужно. — В черных зрачках на миг полыхнуло зеленое пламя. На повисший в воздухе вопрос она ответила: — Ты хочешь попасть туда, куда тебе дорога закрыта.

Странные эмоции отразились на лице Яги. Яр догадался, что она знала больше, чем говорила. И не только о его беде.

— Поэтому я здесь. Мне нужен проводник в мир мертвых.

Василиса рассказывала, что древние славяне считали плоть — временной оболочкой, а кость — атрибутом вечности. Баба-Яга, по описаниям в мифологических книгах, служила посредником между двумя мирами. На это Ярослав и наделся.

Колдунья шепотом приказала вещам в доме раздвинуться, и посреди комнаты возник стол и две скамьи. Они сели напротив друг друга. Громов опустился первый, поэтому заметил, как под приподнявшимися полами сарафана мелькнула белая костяная ступня.

— Что ты хочешь взамен? — Ярослав взглянул на наручные часы, чтобы понять, сколько прошло времени с момента исчезновения Василисы. Стрелки замерли на двух минутах назад, примерно тогда, когда он перешагнул голубой барьер.

— Время здесь идет иначе, — сказала старуха, складывая дряхлые пальцы в замок.

— Вперед или назад?

— Иначе, — повторила она, потяжелевшим голосом требуя перестать задавать нелепые на ее взгляд вопросы. Баба-Яга наклонилась вперед, внимательно разглядывая лицо Ярослава. — Я отправлю тебя в Навь, но ты должен выслушать мою историю.

Громов вопросительно выгнул бровь. В его глазах так и читалось: «И все?», но он ничего не сказал. Старуха рассмеялась, и смех ее, похожий на скрип заржавевшей двери, разлетелся по всему помещению. Изба на мгновение затряслась вместе со всеми склянками, словно присоединяясь к своей хозяйке.

— Уж не думаешь ли ты, — тень за ее спиной увеличилась вдвое, а голос эхом отразился от деревянных бревен, из которых был построен дом, — что я просто хочу потрещать с тобой? Ты должен знать, с кем заключаешь договор. Иначе он не сработает.

— Око за око, — догадался Ярослав, улыбаясь, и параллельно опустил руку под стол, готовый в любой момент вытащить убранный меч. — Тебе тоже нужна помощь. Мне нужно рассказать о себе?

— Я знаю, кто ты, сын Света. И знаю, что ищешь дитя Тьмы. — Старуха уперлась подушечками пальцев в строганый стол и наклонила голову, исподлобья глядя на мужчину. С каждым дальнейшим словом, что она говорила, его сознание затуманивалось, но не лишая силы воли, а передавая ему свои воспоминания.

Ярослав увидел маленькую девочку с веснушками на щеках, обучающуюся у Белого Чародея магии. Затем — прекрасную девушку, помогающую мирному люду множество веков назад. После — встречу с Черным Колдуном, обманом обратившим ее на свою сторону. Тьма убедила ее, что дела ее правильные, и молодая Ядвига вошла во вкус. Однажды, практикуя темную магию, она выжгла целый лес, и пожар уничтожил все живое, включая живущего в затворничестве ее учителя и соседнюю деревню. Когда она опомнилась, было уже поздно. Люди в ослепительно белых плащах явились из ниоткуда. Они не умертвили ее, но наказали бессмертием, которое она теперь вынуждена проводить в этом созданном ими мире, не относящимся ни к Яви, ни к Нави, ни к Прави. В назидание они превратили ее в уродливую старуху, и она каждый день должна переводить мертвых в нужные миры.

Туман в голове Яра постепенно рассеивался, а голос Ядвиги слышался все отчетливее.

— Ты не можешь выходить отсюда?

— Могу. Ненадолго. Это причиняет боль.

Громов понял, для чего у избушки были ноги. Видимо, Яга превратила ее в чудовище, чтобы перемещаться по этому миру. Колдун из ее воспоминаний выглядел не так, как Кощей. Возможно, темных колдунов, обитающих среди людей, гораздо больше, чем они