Кристина Золендз - Шрамы и песни (ЛП) Страница 54

Она остановилась на красный свет и посмотрела на меня, ожидая ответа.

Я пожал плечами и посмотрел в заснеженное окно.

— Я особо не задумывался об ангелах, — сказал я. Они подлые, жадные, эгоистичные существа. Уж поверьте, я знаю.

Она въехала в туннель Линкольна, а выехала в еще более жуткую страну зимних чудес: по эту сторону туннеля снег не чистили. Наконец я пристегнулся, но все еще сидел на самом краю пассажирского сиденья, сжимая приборную панель так, что костяшки побелели. Я серьезно призадумался, не решила ли она нас угробить своим вождением по льду, когда машину сильно заносило. Я все время спрашивал ее, не желает ли она остановиться и найти безопасное место, чтобы переждать метель, но пропускала это мимо ушей.

У меня зазвонил телефон. Коннер. 

— Мы доехали, а Итан с Алексом даже не придушили Такера и Блейка. Клянусь тебе, думаю, Итан собирается убить их. В общем, снежная буря нам теперь не страшна.

— Отлично, мы только что выехали из туннеля, так что мы не слишком от вас отстали.

— Шейн, говорят, что на I-80 нулевая видимость. Может, вам стоит остановиться где-нибудь. И ты получишь возможность поговорить с Грейс о вас. Признаешься в своих чувствах. Леа правда думает, что так тебе и стоит поступить. Что-то не так с Блейком и Такером, и Леа ведет себя до чертиков странно. Если у тебя действительно есть чувства к ней, то тебе нужно действовать решительно, приятель.

— Хотел бы я, старик, но она не остановится. — Я посмотрел на Грейс, которая переместилась на самый край своего сиденья, вглядываясь в лобовое стекло. — Думаю, она решила принести меня в жертву. Надеюсь, скоро увидимся. Пока.

— Пока, старик, осторожнее там, берегите себя.

Я выключил ​​телефон.

— Они уже доехали. Коннер сказал, что ситуация на дорогах все хуже. Передают, что на I-80 нулевая видимость.

Крупные хлопья снега врезались лобовое стекло; дворники с трудом справлялись с этой атакой.

— Мы не можем повернуть назад. Все нормально. Посмотри, — указала она на почти непрозрачное лобовое стекло. — На дорогах не так уж плохо.

— Боже мой, ты пытаешься нас убить. Леа права, ты действительно в какой-то степени жаждешь смерти, — сказал я.

Она закатила глаза.

— А ты не хочешь объяснить, почему едешь в такую сумасшедшую бурю к кому-то, с кем даже не хочешь быть? Или я ошибаюсь насчет тебя и Такера? Или Блейка, ты ведь понимаешь, что ты ничего не знаешь об этом парне, кроме того факта, что у него голубые глаза.

— Я не хочу быть с Такером. Дай мне сосредоточиться на дороге.

Вот дерьмо, о Блейке она промолчала. Я должен рассказать ей, какой он на самом деле — законченный долбанный наркоман.

— Грейс, послушай меня...

— Пожалуйста, Шейн, я не смогу вести машину, если заплачу.

Вот дерьмо. Я взглянул на нее: бледная, крепко, до побелевших костяшек, вцепилась в руль, прикусила нижнюю губу и, уверен, еле сдерживала слезы. Я не мог быть причиной этих слез.

Прислонившись к двери, я следил за тем, как она ведет машину. Спустя час я был вынужден кусать свои кулаки, чтобы не заорать о том, как сильно люблю ее. Меня убивало, что я не мог сказать ей этого, что умирал от желания быть с ней. Грейс могла заставить меня забыть. У нее была какая-то странная власть надо мной, она заставила меня пожелать остаться человеком, как и стать достойным ее мужчиной.

Из задумчивости меня вырвал явно кричащий голос сержанта Хартмана, который через устройство GPS указывал Грейс свернуть на первом же повороте, иначе он отвинтит ей голову и свернет шею, ВЫЫЫ-ПООЛ-НЯЯЯТЬ! Вот за подобные выходки я ее и полюбил.

Джип занесло, и он съехал с трассы и едва не попал в снежную насыпь. Я схватил руль, выкручивая его в заносе и каким-то образом умудрился выровнять машину.

— Черт, Грейс, отпусти газ! — Я выругался себе под нос.

Она тихо ахнула.

— Мы почти доехали, — сказала она. — GPS говорит, что мы будем там через три минуты. И, эмм, спасибо, что спас наши задницы, — засмеялась она, медленно съезжая на совершенно заснеженную дорогу.

И опять раздался визг сержанта Хартмана:

— Да вы каким местом больны, сосунки? У вас ровно три секунды, чтобы ко всем чертям покинуть этот автомобиль. Вы достигли вашего пункта назначения, вы, куски амебного дерьма! Выпол-нять! — За стеклом было белым-бело. Рот Грейс принял вид буквы «О», а глаза широко распахнулись от ужаса.

— Проезд к дому Такера прямо за этой главной дорогой, так что мы, вероятно, на въезде, — объяснил я.

В ответ на это она предложила выдвинуться прямо в это проклятое «белое озеро» и поежилась.

— Похоже, что дороги расчищают, — сказал я, смеясь. — Попытайся взять чуть правее. Так ты съедешь с главной дороги на случай, если другой проезд уже расчистили и его просто не видно.

Наверно, впервые за все время этой нашей якобы дружбы она послушала меня и проехала немного дальше, перевела рычаг в положение «парковка» и отпустила педаль тормоза.

— Может, нам выйти и пойти дальше пешком? — спросила она.

Цель: самоубийство? Черта с два!

— Проезд к дому Такера, по меньшей мере, в трех милях отсюда, потому что он часть лыжного курорта, до которого около полумили. У проезда даже есть собственное название, а нам ни за что не пройти три мили. Я позвоню им и выясню, доберутся ли они к нам на снегоходах.

Я попытался дозвониться, но вызов вообще не прошел, а когда попробовала Грейс, то попала на голосовую почту и оставила сообщение.

— Привет, ребят, мы доехали, но застряли у съезда с трассы. Эм... может, кто-нибудь передаст Такеру, чтобы он забрал нас на снегоходах? — Она взглянула на меня и продолжила: — Давайте скорее, потому что здесь становится чертовски холодно. — После чего положила трубку и уставилась на меня.

— Что нам делать? — спросила она с тревогой.

— Останемся здесь, пока не свяжемся с ними. Так мы, Грейс, хотя бы не погибнем в этой чудесной белой насыпи, — поддразнил я. — Выключи зажигание, не расходуй бензин.

Жуткий порыв ветра яростно обрушился на джип, заставляя его покачиваться, и Грейс в отчаянии снова начала лихорадочно звонить Коннеру и Леа. Но так и не смогла дозвониться.

Я надеялся, что они не получат ни одного из сообщений; мне нравилось находиться с ней в таком замкнутом пространстве. Поерзав на сиденье, я повернулся к ней лицом.

— От такого длительного сидения у меня затекла задница. Как это вообще возможно? Хочешь растереть ее мне? — подшутил я.

— Заткнись, — засмеялась она в ответ, качая головой.