Опьяненная любовью - Рокиа Страница 51

Остается чашка Артура. Аромат черники наполняет ноздри и пробуждает воспоминания о том, как он пил этот чай за завтраком в моем мире. «Должно быть, его любимый вкус». Иду к нему. Он сидит ко мне спиной, и чем ближе я подхожу, тем сильнее сжимается сердце.

Останавливаюсь рядом и протягиваю ему чашку чая. Он ничего не замечает, настолько погружен в чтение, что не видит и не слышит ничего вокруг. Я успеваю разобрать несколько слов на листах, которые он читает. «Граница», «Зло», «Охота», «Люди».

Хмурюсь. «Что это значит?» Я наклоняюсь слишком сильно, моё плечо касается его плеча. Артур замечает меня. На краткий, неуловимый миг в его глазах вспыхивает изумление от того, что я действительно перед ним. Он приоткрывает губы, моргает и отводит взгляд. Будто совершил ошибку, посмотрев на меня. Он забирает чашку из моих рук и сдвигает бумаги, не давая мне прочесть больше.

— Спасибо, — шепчет он так тихо, что я задаюсь вопросом: поблагодарил ли он меня на самом деле или мне это почудилось. Он подносит чашку к губам.

Прочищаю горло, собираясь заговорить с ним, выразить своё беспокойство, но он опережает меня, словно вовсе не хочет слышать.

— Можешь идти.

Сухо, жестко, холодно, официально.

Полная противоположность тому, каким он был в нашу последнюю встречу. Противоположность тому, кого я знала. Противоположность тому, кто пытал человека, чтобы защитить меня. В груди разрастается пустота, я сжимаю поднос и пытаюсь выровнять дыхание.

Приоткрываю губы. — Ар… — Его имя замирает у меня на языке.

— Артур! — вскрикивает прелестный женский голос.

На пороге появляется девушка. Она чуть выше меня, с длинными до самых бедер волосами, черными как смоль, кристально чистыми глазами и нежным румянцем на щеках. Её красота лишает меня дара речи. Коричневое пальто спадает ниже колен, а белая юбка идеально подчеркивает изгибы. Она приближается размашистыми шагами, и в мгновение ока мне кажется, что я умираю. Она заключает Артура в объятия, и что-то внутри меня рассыпается. Она обнимает его так крепко, что утыкается лицом в изгиб его шеи. Артур не отстраняет её, а наоборот, прижимает к себе. Отступаю на шаг; поднос в моих руках молит о пощаде — так яростно я его стискиваю.

— Прости, мне нужен сахар. — Голос Эдоардо доносится до моих ушей. Поворачиваюсь и вижу, что он наблюдает за сценой с огоньком веселья в глазах, будто ждал этого момента несколько дней. Приближаюсь и склоняюсь к его столику, беру с подноса кубики сахара.

— Сколько? — спрашиваю раздраженно. Он смотрит на меня и улыбается. — Сколько сахара, Ваше Высочество? — шиплю сквозь стиснутые зубы.

Он вскидывает руки. — О, я не думал, что попросить сахар — это преступление. Что такое? Твой возлюбленный тебя игнорирует? Чувствуешь себя лишней? Или ты просто… ревнуешь?

Перестаю его слушать. Собираюсь встать и уйти, но он хватает меня за запястье и удерживает. Бросаю на него яростный взгляд. Будь моя воля, я бы засунула этот поднос ему в глотку, только бы он перестал смотреть на меня со своей самодовольной ухмылкой.

— У тебя есть все причины для ревности. Анна влюблена в Артура с самого детства, думаю, она достойная соперница, — шепчет он.

— Тебя это забавляет? Ты жалок.

— Придворные девушки обычно… как бы это сказать… воспитаны. Что бы подумала Придворная дама, узнай она, что ты мне только что наговорила? Знаю, она с тобой не церемонится.

Вздыхаю, нервы на пределе. «Только его мне не хватало». Вирджиния спасает меня из этой ситуации. Она машет рукой, приглашая следовать за ней к двери. Дохожу до неё с пустым подносом в руках и замираю рядом в углу зала. Смятение охватывает меня так быстро, что я проваливаюсь в глубокое молчание. Вирджиния замечает это и прослеживает за моим взглядом, прикованным к девушке, которая теперь сидит рядом с Артуром. Они погружены в разговор, которого я не слышу.

— Анна Мейер, дочь брата Короля. Помнишь, я упоминала тебе о трех испытаниях, установленных Жрецами для выбора наследника?

«Три испытания… На хитрость и ум, на силу и последнее, анализирующее личные слабости. Да, я помню». Киваю.

— Так вот, отец Анны — тот самый рыцарь, что руководит испытанием силы. Леди Анна — одна из самых доверенных лиц принцев, единственная женщина, которой позволено прикасаться к ним без всяких последствий.

Единственная женщина, которая может касаться Артура так легко и не быть наказанной. Она. Девушка, чья обольстительная красота лишает меня слов.

«Тебе можно касаться меня всегда, Лавиния. Я думал, уже объяснил это тебе».

Лжец.

Он никогда не говорил мне, что есть другая, кому это позволено.

Я была дурой, когда верила, что я — единственная. Нужно было бежать, когда я узнала, что меня отдали на попечение Придворной даме; но я этого не сделала. Не сделала, потому что боялась, что Артур согласился на что-то ужасное из-за меня, и чувство вины сожрало бы меня, если бы я просто ушла. Поэтому я терпела, выносила любое правило в надежде снова его увидеть. Оказавшись под властью Дамы, я больше не могла пошевелить и пальцем без её строгого надзора.

Сжимаю ручки подноса. Чувствую себя идиоткой: я потеряла из виду свою главную цель и теперь, прижавшись к стене, смотрю, как он улыбается другой женщине с такой легкостью, что мне сдавливает грудь.

— Интересно, почему она вернулась во дворец. Должно быть, Его Высочество принц Артур позвал её, чтобы договориться о свадьбе.

Сердце замирает в горле. Комок в груди мешает вздохнуть.

— Что? — бормочу я, надеясь, что ослышалась. Вирджиния переводит взгляд на меня.

— Тебе плохо? — спрашивает она. — На тебе лица нет.

— Что ты сейчас сказала? — настаиваю я.

Она моргает, очень медленно приоткрывает губы, и я чувствую, как в ожидании её слов во мне умирает каждая клетка. — Ты не знала? — Она смотрит на Артура и Анну с улыбкой. — Принц Артур и леди Анна обручены с самого детства.

Ярость захлестывает меня, сжигая каждый сантиметр кожи. Я заставляю себя стоять прямо, пока зал, кажется, начинает вращаться. Прислоняюсь спиной к стене и вдыхаю носом; дыхание ускользает от меня и моего контроля.

— Мне… мне нужно выйти отсюда, — задыхаюсь я. Вирджиния оборачивается, её спокойное выражение лица мгновенно меняется. Она забирает поднос из моих рук, пока сердце колотится в неуправляемом и