Рыжий-бесстыжий - Наталья Александровна Буланова Страница 51

Я убивал его медленно, как он того заслужил. Кроваво. Грязно. Этот отброс должен был страдать и мучиться.

И пусть меня осудят, но я никогда не позволю ходить по земле тому, кто открыл пасть на мою истинную. Я мог решить дело с МСО, просто притащив Гойю в суд. Спецы вытащили бы из него правду, учитывая обстоятельства. Я мог бы добиться этого.

Но от мысли, что он будет дышать, сидеть в клетке и, возможно, когда-то выйдет на свободу, внутри у меня все горело от ярости.

Нет. Никогда. Тварь должна сдохнуть. Точка.

А с последствиями я разберусь.

Все мне твердили, что МСО все выкрутит так, что я сяду. Что нужно привезти с собой девчонок. Но вот загвоздка. Ксю нестабильна и обвинит во всем меня, а Василиса едва стоит на ногах.

Полечу, предстану перед судом, и будь что будет. Я чист перед собой, перед лисьим богом и перед миром сверхов. Любой на моем месте поступил бы так же.

И если уж МСО решит устроить показательную порку, больная Василиса и истеричка Ксю меня не спасут.

Я даже испытал облегчение, когда узнал, что моя пара не беременна. И пусть я попросил родителей позаботиться о ней, ей было бы очень тяжело, если бы пришлось тянуть всех без меня.

Я вышел из душа, надел современные доспехи — деловой костюм. Взял документы, билет на самолет и отправился на бой.

Глава 16

Василиса

Леон так ярко обрисовал положение Арса, что у меня солнечные зайчики в глазах замелькали.

Почему не обратился ко мне? Гордый слишком. Сильный. А что я буду делать, если МСО его посадит?

Невинный пострадает просто так.

— Так нельзя, — сказала я вслух. — Я помогу.

— Одна ты не спасешь ситуацию. Показания истинной могут быть трактованы по-разному, потому что ты всегда на стороне своей пары.

Леон выразительно посмотрел на спящую девушку на соседней койке.

— Она очень пострадала?

— Крепкая девчонка. Уверенно идет на поправку, — ответил Леон.

Сил метаться по палате не было, меня все еще лихорадило. Мозг был в туманной дымке. Я села на кровать и посмотрела на Ксю.

— Вставай! — потребовала я что есть силы.

Вышло не слишком громко.

Я протянула руку и легонько потрясла ее за плечо:

— Ксю! Пожалуйста, очнись. Как ты можешь лежать здесь?

Я понимала, что поступаю плохо. Очень. Но и ее поступок был плох. Наверное, мы дрянные подруги.

— Ксю, теперь ты понимаешь, что оборотни не плохие? Сашка тебя спасать бросился, хотя едва знал! И сейчас выглядит как мумия, весь на аппаратах.

Я отвернулась. Это была моя слабость, отчаяние и полное отсутствие совести. Но ради Арса я готова была на что угодно.

Я подняла глаза к потолку и в сердцах сказала:

— Знаешь, Ксю, все из-за тебя!

— Сама дура, — пробормотала подруга.

— Ты очнулась? — Я тут же подскочила.

Леон оказался по другую сторону кровати:

— Как самочувствие?

Ксю приоткрыла глаза. Посмотрела на врача, потом на меня. Ответила:

— Как будто чуть не убили, а говорят, что сама виновата.

Я резко отвернулась. Она была права и неправа. Я тоже высказалась:

— А я себя чувствую так, будто меня лучшая подруга предала, из-за чего нас двоих чуть не убили.

Ксю закрыла глаза.

Вот сейчас опять начнет про одно: опасно, бежать, страшно, берегись. Но она промолчала. Наверное, сил нет спорить. А как только окрепнет, так сразу бежать.

И кто знает, куда ее потом занесет? У нее, похоже, включился режим самоуничтожения.

Неожиданно запищал звуковой датчик, Леон достал из кармана телефон и посмотрел на экран.

— Сашка, — с этими словами он вылетел из палаты.

Мы с Ксю переглянулись. Я знаю ее столько лет, с самого детства. Когда она отводит так взгляд, когда поджимает губы, когда так напрягает плечи — с ней бесполезно говорить.

Я вышла из палаты, не в силах оставаться и переживать. Я хотела видеть собственными глазами, что происходит. Но мне не дали подойти к палате медсестры.

— Нельзя. Врач проводит реанимационные мероприятия. Вернитесь в палату.

Да что ж такое! Арс улетает на верное заточение, его друг между жизнью и смертью.

Я так и осталась стоять и ждать, пока Леон не вышел из палаты. По его лицу я сразу поняла, что все обошлось.

— Василиса, вернитесь в палату. Вам нужно поставить капельницу, — обратился он ко мне.

Пришлось слушаться.

Я была настолько подавлена, что не сразу заметила, что кровать пуста. Почему-то меня это даже не удивило. Уже не ждала ничего хорошего от Ксю.

Снова побег, снова паника, снова поймают и запихнут в условия куда пожестче. Не понимает она элементарного.

Неожиданный шорох у шкафа заставил повернуться. Там стояла Ксю и пыталась на полках найти вещи.

Точно сбегает.

Я легла на койку, накрылась одеялом и про себя решила: сейчас сделаю капельницу и снова пойду к Леону. Скажу, что в любом случае лечу следом за Арсом, чтобы дать показания.

— Что лежишь? Ты не едешь? — спросила меня Ксю.

— Ты еще не поняла, что никуда не надо бежать? — спросила я ее устало.

— Я думала, ты хочешь спасти своего Сеню.

Я тут же села на кровати.

— Что ты сказала?

— Говорю, давай собираться, пока я не передумала.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Кстати, как там Саша? — потупив взгляд, спросила Ксю.

— Обошлось.

В это время дверь в палату открылась. Медсестра везла стойку с капельницей.

— Не надо! — радостно сказала я. — Мы уезжаем.

— Куда? — опешила медсестра.

— Спасать моего истинного.

Почему-то женщина фыркнула:

— Когда это медолис нуждался в спасении? Он и стену тюрьмы прогрызет, если надо.

Но я не обратила на ее слова никакого внимания.

— Пойдем к Леону. Сообщим хорошие новости. Он нам поможет.

Ксю посмотрела на меня так, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

Вот и правильно. Если бы она всегда сначала думала, а потом делала, жизнь была бы куда легче.

Хотя тогда бы я не встретила рыжего-бесстыжего.

* * *

Больница

Саша лежал на койке. В палате громко пищала медицинская аппаратура. За девять часов и тридцать одну минуту, что он тут лежал, у парня было всего два желания: как следует почесаться под бинтами и выкинуть к чертям собачьим приборы в окно.

Часы на стене отсчитывали время его страданий.

Дверь палаты резко открылась. На пороге стоял Леон. Весь его вид говорил, что он пришел с хорошими новостями.

— Получилось!

Санек облегченно выдохнул в бинты. Не зря он столько