Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу - Ирина Ваганова Страница 50

Ответил пристально смотревшему на меня Творкалю так:

— К сожалению, я не могу отправиться в Маниару прямо сейчас. Придётся отложить встречу с Поллом до возвращения в Вергас. Надеюсь, его доставят туда в ближайшее время.

Следователь с задумчивым видом поправил фуражку и кивнул:

— Что ж, пожалуй, я всё-таки проконтролирую процесс. Сегодня же воспользуюсь порталом и навещу стражей Маниары, надеюсь, они не откажут мне в содействии.

— Буду безмерно признателен! — я с воодушевлением пожал руку Творкаля, чем немало его удивил и смутил.

— Что вы, граф, это моя обязанность: искать преступников и помогать их жертвам.

Мы расстались около портальной беседки. Следователь пожелал мне удачи в беседе с духом, а я ещё раз поблагодарил его и выразил надежду на скорую встречу в Вергасе.

Темнело стремительно. Я поспешил в отель и, войдя в холл, сразу же спросил сгорбившегося над стойкой и разбиравшего бумаги хозяина:

— Леди Леви вернулась с пленэра?

— Не тревожьтесь за неё, граф, — Ловке поднял на меня сосредоточенный взгляд. — Мои сыновья плотно опекают художницу. Магия тоже работает исправно, никто посторонний не донимает леди.

Я удовлетворённо кивнул, радуясь тому, что догадался вручить Маэлисе охранный артефакт.

— Так она у себя?

— Да-да, вернулась четверть часа назад, — рассеянно ответил мужчина и сразу же встрепенулся, окликая меня: — Кстати, ваша милость! Вы бы отговорили девушку работать завтра.

— Почему?

— Часы на башне мэрии предсказывают шторм. Набережную в такие дни захлёстывают гигантские волны. Как бы леди Леви не смыло вместе с её кисточками.

— Благодарю за предупреждение, — крикнул я уже на бегу. — Обязательно отговорю.

Беспокоить девушку в столь поздний час было неприлично. Я бы не решился, не будь у меня настолько важной информации. Постучал, ещё раз постучал, приник ухом к полотну двери, прислушиваясь. Минуты две стояла полная тишина, потом раздались лёгкие шаги. Они замерли около двери.

— Кто там?

— Это я, Маэлиса, граф Конни.

— Простите, Тедион, я уже легла.

— Вы меня простите, леди Леви. Не нужно открывать, я всего лишь хочу попросить вас завтра не отправляться на море. Будет шторм.

— Спасибо, я учту. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — ответил я и пошёл к себе в номер.

Уснул не сразу, мне долго мерещились великанские волны, захлёстывающие Сэльрон и уносящие в открытое море хрупкую девушку. Она отчаянно пыталась выплыть, хватаясь за мольберт, как за спасательный круг.

Наступил бесконечно важный момент для меня. Предстояло использовать единственный шанс посмертного общения с отцом. Столько всего хотелось ему сказать! О многом расспросить! Я безумно волновался.

Погода, как меня и предупредил хозяин отеля, испортилась окончательно. Сомнений в том, что море штормит, не осталось, поэтому я захотел убедиться, что леди Леви отменила сеанс рисования и останется в номере. Я бы пригласил её с собой, но кладбище не слишком годилось как место свиданий.

Я помнил, как выглядит жилище графини Грейвс. Ловец душ отзывался о ней, как о весьма необычной для аристократической семьи девушке. Поэтому оделся в скромный дорожный костюм из качественной, но неброской ткани, без излишеств — удобный и крепкий. Проверил наличие артефакта в саквояже и вышел в коридор. Несмотря на раннее утро в соседней комнате происходило движение, я слышал быстрые шаги, стук переставляемых с места на место предметов. Неужели Маэлиса собирается на пленэр?

Постучал. Шаги затихли. Я ещё раз постучал.

— Граф, это вы?

— Светлого утра, леди. Я.

— Что вам угодно?

Не назвал бы её тон приветливым. Задал прямой, волнующий меня вопрос:

— Неужели вы пойдёте на набережную в такую погоду? Мэй, прошу...

Дверь распахнулась. В проёме стояла полностью готовая к выходу девушка. Она, по всей видимости, считала, что хорошо подготовилась к шторму. На голову вместо широкополой шляпы от солнца намотала шаль с бахромой, поверх платья надела длинный плотно застёгнутый жакет, на ноги высокие сапожки, благодаря шнуровке плотно обтягивающие тонкие щиколотки. Смотрела леди сурово, а когда заговорила, у меня мурашки по спине бросились врассыпную, испугавшись холода в её голосе.

— Граф, умоляю, оставьте свою опеку для кого-то другого. Я взрослый самостоятельный человек и не обязана ни перед кем отчитываться в своих поступках.

У меня даже горло перехватило от возмущения. Как она может говорить с таким негодованием? Неужели не понимает, что я несу ответственность за свою спутницу? Именно по моему приглашению она отправилась в Сэльрон, только благодаря мне оказалась здесь в этот момент. Отправившись в тот же день и час на дилижансе, леди только-только подъезжала бы к городу, и уж никак не могла оказаться у моря в штормовую погоду!

— Мэй... — сипло выдавил я.

Легонечко толкнув меня, Маэлиса выглянула в коридор и крикнула:

— Томас! Матус! Помогите мне спустить вещи.

— Не пущу! — я упёрся рукой в притолоку, преграждая девушке путь.

Она хмыкнула, как-то даже весело, и указала глазами на мой саквояж:

— У вас встреча назначена, не так ли? Мне ничего не стоит дождаться, когда вы отправитесь на неё, и спокойно поехать куда мне нужно.

— Мэй, послушайте...

Пока я подбирал слова для убеждения, ступеньки лестницы заскрипели под тяжёлыми шагами. К нам подошёл хозяин отеля.

— Набережную уже захлёстывает. Находиться там опасно.

— И вы туда же, господин Ловке, — поморщилась, качая головой, Маэлиса. — Поймите же, клиентка заказала мне картину с тонущим во время шторма кораблём. Я не могу это вообразить, ни разу не увидев сбесившееся море! Обещаю не рисковать, найду безопасное место, куда не добивают волны...

— Есть безопасное место! — воодушевлённо воскликнул Ловке. — Правда, это за городом, на полпути к ближайшему рыбацкому посёлку. Там есть мыс Печальной Затворницы. Он выдаётся в море, но значительно возвышается над ним. На самом краю стоит беседка. Там вы будете в полной безопасности, даже ливень не страшен, от него защитит крыша. А вид просто великолепный.

— Почему же вы раньше не сказали мне об этой беседке? — с укором спросила Маэлиса.

— Простите, леди. Я не думал, что вам это интересно. Всё-таки ехать далеко, почти полтора часа.

— Да, вы правы, в хорошую погоду смысла не