Призрак под толщей вод - Эмилия Джей Страница 50

Её хвост издевательски покачивался позади, пока лицо зависло над его лицом.

— Что ты сказал? — прошептала она, подставив ухо к его губам.

Эти слова вывели Дрэвина из транса.

— Прости! Боги, неужели ты можешь меня винить? Я увидел возможность и воспользовался ей, — выплюнул он.

Чем больше он думал об этом, тем больше ужасался. Что нашло на него, раз он решил задушить женщину, казавшуюся беззащитной? Вот только она вовсе не была беззащитной. Все мысли о ней, которые он пытался подавить, считая их невозможными, оказались правдой.

Эсмира была… сиреной. Морским чудовищем, которое мир считал вымершим.

Она прикоснулась теми самыми когтями к его груди и не спеша провела ими вверх, пока не достигла края горла. На мгновение Дрэвин подумал, что она вскроет ему плоть и даст истечь кровью прямо под ней.

— Ладно, — наконец сказала она. — Но только потому, что я уважаю честность.

Эсмира взяла его искалеченное предплечье и поднесла к своим пухлым губам, глядя на него с леденящей душу жестокостью, прежде чем вонзить в него зубы. Глаза Дрэвина расширились от ужаса, когда она принялась высасывать яд из его тела, поглощая его так, словно это было изысканное вино.

— Что за чертовщина? — только и смог прошептать он, когда боль начала медленно утихать. Его дыхание выровнялось, а небо над головой посветлело с восходом солнца.

Она бросила его изуродованную руку ему на грудь и приподнялась, нависая над ним.

— Вот что случается, когда недооценивают угрозу, — прошипела она. — И теперь ты знаешь, что я — именно это.

Оранжевые оттенки рассвета за её спиной обрамляли её огненным сиянием, подражая пламени, запертому и бьющемуся внутри него.

Настоящий лесной пожар, — подумал он при виде неё, но не успел произнести ни слова: она нанесла сокрушительный удар кулаком ему в щеку.

Голова Дрэвина с силой ударилась о деревянные доски палубы, и после этого он познал лишь тьму.

Глава 27

Эсмира

Эсмира посмотрела в подзорную трубу на далекий остров. Волны разбивались о его зазубренные скалы, взмывая в воздух солеными брызгами. Она стояла у штурвала «Призрака ночи», не отрывая взгляда от того места, где находилась пещера.

Она была в ярости на саму себя. Какая глупость — освободить принца и позволить ему разгуливать по кораблю, позабыв о том, кем он был: её пленником.

Ей всего лишь хотелось немного поиграть с ним и покопаться в его мыслях. Однако кандалы, которые он носил, мешали её собственной магии, лишая возможности подчинить его волю и выпытать ответы. Даже с учетом того, что его пламя было сковано велсинитом, ей ни в коем случае не следовало так рисковать. Его нападение вынудило её разыграть единственную карту, которая у неё оставалась.

Эсмира не планировала раскрывать Дрэвину свою сущность до самого подходящего момента, но теперь, когда карты были раскрыты, у неё не осталось причин скрывать ни себя, ни истинные мотивы их пребывания здесь.

Её взгляд переместился с острова на принца, привязанного к грот-мачте корабля, который всё еще находился без сознания после прошлой ночи, а затем на море за бортом — туда, где под темными водами скрывался желоб.

Дрожь пробежала по её позвоночнику, когда она вспомнила о чудовищном звере, поджидавшем в этой расщелине.

— Эсми, — окликнул её Джек, поднимаясь по лестнице. — Ты уверена, что это то самое место? Как по мне, так обычный заброшенный остров.

Её костяшки пальцев побелели от мертвой хватки, которой она вцепилась в штурвал.

— Да. Мы шли именно сюда, — она отпустила штурвал и прошла мимо него, спускаясь обратно на главную палубу. — Свистать всех наверх! — прогремел её голос. — Подведите нас как можно ближе к острову, прежде чем бросить якорь. Глубины здесь… внушительные.

«Внушительные». Ей едва не хотелось рассмеяться над собственной ложью, когда она мысленно вообразила этот желоб и чертово морское чудовище, поджидающее их там.

Джек последовал за ней, и на его обветренном лице отразилось замешательство.

— Эсми, откуда тебе вообще это известно?

Она резко повернулась к нему, и он едва не врезался в неё, когда она остановилась. Посмотрев в его золотистые глаза, она произнесла:

— Я была здесь… когда всё полетело к чертям.

Брови её друга нахмурились.

— Что на этом острове, Эсми?

— Я боюсь не того, что на острове, — она помедлила, прочищая горло, пока кровь отливала от её лица. Наклонившись к нему, она прошептала: — Я боюсь того, что под нами.

Глаза Джека слегка расширились.

— И что же это?

Она повернулась к морю и тяжело сглотнула, чувствуя, как первобытный страх перед морским змеем возвращается вновь.

— Существо из легенд.

— Стоит ли его бояться? — он вскинул бровь.

— Да, — прошептала она и направилась к Дрэвину.

Она уперла руки в бока, разглядывая его. Его голова и плечи безвольно поникли, тело обмякло в удерживающих его веревках, а каштановые волосы растрепались на ветру и закрывали лицо.

Эсмира прикусила язык, соображая, как с ним поступить. Она понимала, что ей придется оставить по меньшей мере половину команды на борту «Призрака ночи», чтобы следить за обстановкой и охранять пещеру, но в то же время она не доверяла им настолько, чтобы оставить принца на их попечение — они могли замучить его до смерти. Значит, ей придется тащить его с собой. От этой мысли она закатила глаза, понимая, что он существенно усложнит всю задачу.

— Джек, — позвала она через плечо, не сводя глаз с пленника.

— Да, Капитан?

Уголок её губ приподнялся.

— Я бы сказала, пришло время разбудить спящего принца. Согласны?

Злобные смешки прокатились по рядам команды, и она приняла это за ответ.

Едва заметным движением пальцев она заставила воду подняться из моря — небольшой бурлящий вихрь, который она сотворила без малейших усилий. Он змейкой перемахнул через борт палубы и завис над её плечом, словно защитник.

— Пора просыпаться, Феникс, — прошептала она, прежде чем приказать воде обрушиться на её пленника и окатить его с ног до головы.

Глава 28

Дрэвин

Ледяной шок вырвал Дрэвина из забытья. Распахнув глаза, он резко очнулся; грудь тяжело вздымалась, пока ледяная вода стекала по лицу и волосам, пропитывая одежду. В груди спёрло дыхание, он судорожно хватал ртом воздух, но веревки, намертво привязавшие его к грот-мачте, делали это почти невозможным.

— Ирах тебя дери! — взревел он, часто и прерывисто дыша.

Размытое зрение прояснилось, являя взору