Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik) Страница 50

Муза никак не отреагировала на это, зато у Миры ещё остались вопросы.

— Но, зачем ей это было нужно? — удивилась она. — Я не понимаю, в чём причина? Зачем ей отдавать магию, зачем ей лишать других эмоций, зачем поступать так, как поступила она?

— Об этом знает только Ленор, — тихо ответил Огюстус, — и, возможно, он… Ни у одного из них мы спросить сейчас не можем.

— Может быть, убирала конкуренток… — задумчиво произнёс Ксандр.

— Вполне, — Огюстус развёл руками. — Не знаю.

Мира нервно прикусила губу, привлекая этим внимание Музы.

— Вряд ли. Там были и мужчины.

— Тоже не поспоришь, — согласился Огюстус.

— А расскажите мне ещё про Грея, — попросила Муза. — Станиславский сказал мне, что вы были друзьями.

— А… — Огюстус горько усмехнулся, — да. Грей был гениален, он был гениален в магии и науке, он был одним из тех столпов обратной стороны того времени, который не только удерживал основной мир, но и развивал магию, углублял знания о ней, был лидером и локомотивом магического прогресса. А потом увлёкся этими идеями… — он устало провёл ладонью по лицу. — Меня не было там, к некоторым его исследованиям он не допускал даже меня… я лишь видел последствия, лишь слышал летевшие вслед за ним обрывки новостей.

Мира врезалась в шкаф и уронила книгу.

— Простите…

— Я бы отдал всё, чтобы поговорить с ним, чтобы узнать, до чего он дошёл в своих исследованиях. Быть может… у него было то, что могло нам действительно помочь.

— Он не смог помочь даже себе, — заключил Ксандр. — Какая теперь разница?

— Я всего лишь рассказываю, — Огюстус встал и подошёл к окну, замирая спиной к ним. — Я пытался добраться до лаборатории, но огненные маги спалили всё, а потом эти события… мне пришлось спасаться и спасать остатки меняющих, создать собственный театр, связать нас вместе. После было уже не до Грея, — он достал карманные часы, цепочка сверкнула призрачным бликом дневного света, и снова убрал их. — Знаешь, Муза, — Огюстус обернулся и посмотрел прямо на неё, — ты можешь остаться в театре, я бы хотел, чтобы ты осталась. Мы можем найти способ всё исправить, мы будем очень стараться, да? — он поочерёдно обратил взгляд к Мире и Ксандру, затем вернулся к Музе. — Ты можешь остаться.

Муза хотела улыбнуться, но попросту забыла, как это делать, мышцы не слушались.

— Нет, — сказала она, — спасибо, нет. Я не чувствую, но разумом понимаю, какая это будет жизнь. И если я не уйду, вам будет сложнее объяснить магправительству, почему вы отменили спектакль. Трёх актёров нет, скажете, что несчастный случай, и все будут в расчёте.

— Но как ты будешь жить? Как? — удивился Ксандр.

— За полгода до Театра Эмоций я как-то жила, и сейчас буду так же. Найду работу, сниму квартиру… всё будет хорошо.

Ксандр опустил взгляд.

— Мне больно видеть тебя такой, мне… — он переглянулся с Мирой. — Я оставлю тебе свой телефон, позвони, если что-то понадобится, ладно?

Муза кивнула.

— У меня есть твой телефон, ты же давал.

— Да, но дам ещё другой, на который ты точно сможешь дозвониться. Не рабочий, личный. Сообщением пришлю.

— Хорошо, — Муза посмотрела на Миру, смертельная бледность которой могла поспорить с белизной снега за окном, и попыталась встать.

К удивлению, встать получилось быстрее и легче, чем она предполагала, но Ксандр всё равно поспешил поддержать её под руку.

— Я сама, — она отстранилась и пошла к двери. Огюстус молчал и даже не обернулся, когда она переступила порог и скрылась в коридоре, только шлейф невообразимой утраты и остался. Утраты, которую чувствовали все, кроме Музы. Утраты, которая изменила всё.

Глава 18

Огонь и крылья. Полгода спустя

Майская гроза сверкнула в окнах, прорисовывая очертания тёмной комнаты: по полу разбросаны вещи, простынь и одеяло на большой кровати скомканы, будто бы кто-то собирался взять их постирать, но так и оставил, не завершив начатое, под окном прямо на полу, завернувшись в плед и обняв подушку, лежала девушка. Худенькая, растрёпанная, её можно было сейчас принять за спящего подростка, но она не была подростком, и она не спала.

Экран смартфона вспыхнул и погас, на мгновение показывая шестьдесят два пропущенных вызова и девятнадцать сообщений, когда по небу с грохотом пронёсся раскат грома, затем ещё один и ещё… Девушка моргнула. В темноте её глаза засветились призрачным светом, ресницы дрогнули — она высвободила руку из-под подушки и с силой долбанула ей по батарее, встроенной в стену под подоконником.

— Что ты чувствуешь, Муза? — безэмоционально спросила она в пустоту и тут же ответила сама себе. — Физическую боль, но она не отзывается, не помогает. Не помогает…

Муза прикрыла глаза. Она ничего не хотела, ни на что не надеялась. Вот уже полгода ранние подъемы, одна и та же дорога на работу в макдональдс, одни и те же задачи, однотипные вечера — весь её мир замкнулся на этом, похожий на день сурка. Но ей было всё равно. Совершенно всё равно. Чувств словно не существовало, эмоции молчали. Не знай она ничего об обратной стороне, не знай, что существует магия за пределами знаний и интересов обычных людей, она бы решила, что у неё глубокая депрессия. Но реальность была куда страшнее и куда более жестокой, чем хотелось думать.

Шёл второй выходной майских праздников — Муза знала, что нужно есть, отдыхать, выходить из дома, и она делала это всё, не получая ничего взамен, словно давно перестала видеть в этом смысл. А может, так оно и было. Два часа назад она собиралась выйти в магазин, чтобы купить себе-что-то на ужин, но так и не вышла. Началась гроза, и Муза, стащив плед с кровати, завернулась в него вместе с подушкой. Ей хотелось верить, что она могла бы не звонить тогда в театр Эмоций, уехать в родной город, и ничего этого не случилось бы — Муза пыталась себя жалеть, хотела бы пожалеть, но не могла. Ни