Демон Пепла и Слёз - Виктория Олейник Страница 50

Правда, заболеет и умрет. От него и так не скрыться, а уж призраком он меня точно со свету сживет! Будем жить в доме-склепе вдвоем и собачиться до конца времен.

Но прежде чем нырнуть в дом, я резко обернулась. Тошнотворно-густое предчувствие накатило без предупреждения. Сердце тревожно заныло. Внезапное чувство неправильности заставило меня замереть на пороге и всмотреться в плотные ряды деревьев. Я чувствовала: здесь кто-то есть… кто-то чужой. Враждебный.

И он за мной наблюдает…

Но наблюдала за мной разве что ворона. Крупная и нахохленная, она сидела на нижней ветке дуба, теребя лапами веревки оберегов, и смотрела на меня злым взглядом.

– Кыш, – неуверенно сказала я. Ворона не прониклась, и я, напоследок осмотрев сад, закрыла за собой дверь. Покажется же.

Когда я пришла, бабушка с аппетитом уплетала последние «спрятанные» оладьи, а мама в спешке жарила новую партию. Вкусно пахло домашней выпечкой и почему-то шоколадом.

– Там в верхнем шкафчике мазь, помоги жениху, – быстро проговорила мама, сражаясь с шипящей сковородкой.

Кухня осталась такой же, какой я ее запомнила. Мрачноватая, подавляющая размерами, вся в свидетельствах времени и печатях старости. То там штукатурка облетела, то здесь на стене не поддающееся ремонту темное пятно. Допотопная мебель, массивная и крепкая, служила верой и правдой еще бабушке. Огромный овальный стол посреди кухни изредка скрипел и возмущался, но, вдохновленный обещанием отца «расшатается – заменим», шататься не собирался.

Я бросила взгляд на Алекса, подпирающего кулаком щеку и дрыхнущего без зазрения совести. Бедный! Подтолкнув к шкафчику стул, я полезла наверх. Так, склянки-склянки… веточки полыни… сушеные – фу! – мыши… обереги-амулеты… Я оттолкнула плечом массивную дверцу, решившую прищемить мне нос, и та со скрипом отлетела обратно.

А, вот, кажется! Я повертела в руках баночку с надписью «от ушибов и синяков». Открутив крышку, принюхалась к запахам трав. Ну, Алекс! Месть моя будет страшна.

Воодушевившись, я спрыгнула на пол и плюхнулась рядом с Алексом. И правда, дрыхнет, бессовестный! Ноль внимания. Я на всякий случай посидела пару мгновений, но парень не реагировал.

– Алекс? Я пришла тебя лечить, – решительно сказала я, откручивая крышечку и загребая мазь лопаткой. От души загребая. А запах у мази такой, что и мертвого разбудит, между прочим.

– Эй, ты чего? – Вздрогнув, жених открыл глаза, но удрать не успел.

– Ты же жаловался, что помираешь? Вот, пришло к тебе спасение! – Цепко ухватив его за подбородок, я размазала мазь по скуле, закрывая синюшную ссадину зеленой гадостью. – Не дергайся, а то в глаз заеду!

– Проклятье, Лия! Смерти моей хочешь?! – вырвался-таки Алекс, закрывая нос рукой, но целители, одержимые жаждой добрых дел, коварны и жестоки. Я вернула парня в исходное положение и еще разочек нанесла мазь. Полюбовалась, чуть отстранившись, и на всякий случай подула на ссадину.

И только потом обратила внимание на Алекса. Как-то нехорошо он смотрит… судя по сузившимся глазам, что-то задумал. Его взгляд скользнул по моим губам, медленно и неторопливо.

– Лия? – протянул Алекс зловещим шепотом, пользуясь суматохой на кухне. И подался ближе, а он и так ближе некуда! – Я тут вдруг понял…

– Пойду я… маме… нет, бабушке помогу! – Я резко отдернула руку, закрутила крышку и попыталась встать.

Но жених быстро схватил меня за локоть, усаживая обратно, и рывком притянул к себе. Я оказалась с ним лицом к лицу, и чья-то нахальная улыбка меня вовсе не обрадовала.

– Я тут подумал, – невозмутимо продолжил Алекс, – что кто-то так и не поблагодарил меня за спасение.

Я кинула взгляд на маму и бабушку, причем обе смотрели в другую сторону, на оладьи. Мама с грустью, а бабушка с алчностью. Помощи от них явно не дождешься.

Вздохнув, постаралась отцепить пальцы Алекса от локтя, но тот держал крепко. Улыбка его становилась все более довольной. Где моя мазь? Сейчас точно в глаз заеду!

– Алекс, нашел время! Спасибо! Я ведь говорила уже!

– Одним спасибо на этот раз не отделаешься, – ухмыльнулся Алекс. Шипение со сковородки заглушило его последние слова, но мерзкая ухмылочка сама за себя отвечала.

– И чего ты хочешь? – раздраженно прошептала я.

– Ну, – с намеком протянул он, рассматривая мои губы. И тут же уставился в глаза, нагло поднял бровь и ухмыльнулся еще шире.

От воспоминания о поцелуе перехватило дыхание, а сердце забилось чаще. Алекс действительно умел целоваться. Очень хорошо. О-очень. Я поймала себя на том, что подалась к нему, и резко отпрянула. А вот отвести взгляд смогла не сразу, только когда мама обернулась со словами:

– Ну как, родная, нашла мазь?

– Да! – поспешила я вскочить, и Алекс разочарованно меня отпустил. Задумчиво дотронулся до скулы, размазывая зеленую мазь на пальцах…

– К сожалению, – прокомментировал он, морщась от запаха. И персонально для меня добавил: – Злючка.

– Вонючка, – огрызнулась я, поднимаясь, чтобы поставить банку на полку. И мстительно добавила: – Мазать будешь два раза в день, три дня, пока не пройдет. Можешь не благодарить.

– Ну что ты! Я еще как собираюсь отблагодарить, – хитро сощурился Алекс. В его глазах читалось обещание. Да ну его! Я выпрямилась и отправилась к шкафчику. Пусть своим ходом лечится, раз такой вредный!

…А еще обаятельный, самоуверенный, и чего уж там, я понимала тех девчонок, которые бегали за Алексом толпами.

Я со злостью запихнула мазь на первую попавшуюся полку. Травы в шкафчике, аккуратно разложенные по коробкам и свисающие с крючков, пахли засушенным летом. Мама хранила травы и снадобья в идеальном порядке. Все по алфавиту, подписано, тщательно упаковано. Чтобы, когда понадобится, не искать по всей необъятной кухне, а действовать четко и быстро. Вздохнув, я подтащила стул и переставила мазь на верхнюю полку, где взяла.

– Все сели.

Из-за властного голоса отца, внезапно прозвучавшего за спиной, я чуть не грохнулась со стула. Обернувшись, внутренне сжалась. Не люблю, когда он так появляется! По отцу никогда не скажешь, что он там себе думает, но сегодня он выглядел особенно хмурым и недовольным. В такие дни его лучше не злить. Даже если очень хочется.

Но чуть-чуть ведь можно? Я переглянулась с Анькой, вошедшей на кухню вслед за отцом, спрыгнула на пол и с душераздирающим скрежетом потащила стул на место. Отец раздраженно следил за каждым моим шагом. Так что я старалась выдавить из стула все возможные звуки, тона и эффекты. Ну что опять? Я послушная