Мистер Х. Игры - Леона Хард Страница 50

- Пошли трахаться!

Она взглядом облизала каждый сантиметр голого тела, не скрытого одеждой: шею, губы, а периодически заостряла внимание на ширинке джинс. Визуально губами и руками оттрахала уже раз десять, а мое черное настроение необходимо было обелить.

***После долгого перелета, я доведенный до критического состояния остановился возле открытой двери самолета, наконец, распрямил спину. Южные земли встречали поздней ночью сильными ветрами, посылающего  в лицо красные песчинки и горящие в темноте как красные круги - огни.Прежде чем выйти из самолета потребовалось сменить одежду на белые шорты, да просторную рубаху с короткими рукавами и специальным капюшон. Ткань хорошо пропускала воздух и не сдерживала тепло тела; на голову специальный капюшон от рубахи, даже в ночное время солнце не щадило головы южан; и обязательное условие - специальные темные очки, в противном случае ночью можно ослепнуть.

Лиза поправляла накладные волосы, подкрашивала губы перед зеркалом. А ее огромный красный чемодан ограничивал выход из самолета. Тонкий намек, чтобы помог даме... Я почти так и сделал. Закинул свою легкую спортивную сумку на плечо и сбежал вниз на посадочную полосу, окунаясь в жару южных земель. Закурил, оттянув ткань от капюшона со рта и долго наблюдал, с какой "грацией" Лиза опускала чемодан на колесиках по ступеням, издавая не лицеприятные звуки от усердия, похожее на дыхание животного.

- Наконец-то! - прокомментировал капли пота от старания на лбу у Лизы и мокрые пряди рядом с висками, едва заметные через наброшенный капюшон.Скоро начнется буря, а в такие моменты лучше переждать в помпезной халупе отца. Для меня помпезная халупа, если можно совместить халупа и помпезная, а для людей - дворец действующего шейха девятой южной земли Августина Бонифация. Вацлав соседствовал в десятой земли.Все земли южан поделены на десять частей, в каждой из которых правил свой шейх. Население в девятой земле насчитывало два миллиона жителей. По-другому южные земли называли "красными песками" или "мертвой землей", прежде мало пригодной для жизни. Только со временем люди научились существовать по законам этой полосы.

Не теряя времени, я направился вперед по взлетной полосе, освещенной по бокам маленькими столбцами с фонарями. Лиза сзади, таща тяжелый чемодан, и цокая каблуками. Надо догадаться лететь на каблуках. Она не исправима.

Слева и справа от дороги... когда впервые увидел...стоял без движения несколько минут, пока служащие отца не пихнули в спину, дабы не задерживал проход.

По этой причине или аномалии южные земли имеют еще одно название "красных песков". За целый день песок, нагретый от солнца, в ночи светился красно-оранжевым светом. Кровавое море песка. На удивление он уже не горячий, но со стороны сиял слишком ярко и опасно для глаз. С целью не ослепнуть - требовались очки.

Южанка...идиотка. Многое пропустила. Как наяву вижу чуть приоткрытые губы от удивления, в невысказанном удивлении, а потом улыбка и детские ямочки на щеках. Но глупая кукла испортила настроение и планы.

Ускорился, наплевав на просьбы Лизы остановиться и не спешить. Завтра решил отправить ее в соседнюю землю, сегодня поздно.

Хотелось побыстрее обменяться с папашей приветствиями и улечься спать. Общение с отцом для меня похоже на гильотину. Постоянно в ожидании, когда отрежут голову.

В конце извилистой взлетной полосы нас встретил дворец из белого камня с высокими колоннами, поддерживающими центральный вход. Дворец шейха построен в одном из оазисов, имеющих доступ к плодородной реке, к буйной растительности, к разнообразной живности - вечно разговаривающие попугаи, птицы; к благоухающим цветам. Как на страницах сказки... Очень сильно южные земли отличались от северных земель. Южане более эмоциональный и раскрепощенный народ. Не стеснялись своих инстинктов, поэтому здесь есть и смертельная казнь, и постоянные сражения за оазисы.Северные земли более холодные, медленные, вечно анализирующие, нас часто называли дикарями и, как следствие, опасались.

Вход охраняла стража — высокие мужчины в белых одеяниях, полностью скрывающие лица и тела. Руку постоянно держали возле пояса, готовые взять нож и перерезать глотку человеку, неугодному нашему Господину. Нашему Господину...

Сплюнул горечь при этой мысли под ноги стража. Тот НЕ моргнул. Продолжал стоять без движения и охранять. Им запрещено двигаться.

В центральном зале дворца благоухали масла, вдоль стен вился дико растущий плющ, а в центре на низком бордовом ложе  лежало его величество в тяжелых длинных одеяниях, (мне лично напоминающих шелковый халат северян). Парадное одеяние шейха усыпано драгоценными камнями. На сморщенных бледно-синюшных пальцах  старика массивные перстни с камнями.  Некогда отец обладал черной густой бородой по пояс, часто заплетал в косу, когда отправлялся на войну. Сейчас после очередной химиотерапии отец лысый, даже брови едва заметны. Видно как тяжело ему сидеть, опирался локтем на спинку мягкого ложа, полулежал на боку.

- Мой сын, твой отец рад тебя видеть! -  со мной он всегда разговаривал с неизвестной интонацией. Это не злость и не будничный тон, которым общался  с остальными. Что-то другое.

Старик, как завороженный, словно ведомый нитью, поднял дряхлую руку и поманил пальцами.На полу повсюду разбросаны мягкие ковры и подушки. Стульев и столов южане не практиковали. Лежали и сидели внизу, где прохладнее.

Я присел на одно колено на подушку рядом с отцом. Тот холодными пальцами привычно ощупал мои глаза, ресницы, веко. Аккуратно будто прикасался к драгоценным камням. Как он говорил такие глаза были у прадеда — красного зверя Песков, о чьих мерзких деяниях слагали легенды. Отец повесил его портрет здесь же в зале. Позади меня. В полный рост, не иначе, как гигант, мужчина в старой одежде сарацинов; черные легкие штаны и легкая кофта, на голове капюшон, повязка закрывала рот и нос. На портрете выделялись одни глаза, которые насквозь пробирали, расчленяли каждую клетку в организме. Они видели всё и всех.

Да, глаза похожи.

Но это не правда. Зрачок-хамелеон не подарок от деда, а приобретенное уродство. До шести лет глаза были карие.

У старика в очередной раз обострение после химиотерапии и я обязан вновь явиться домой. Он уже лет пять умирает от рака и никак не умрет. Я ждал этого момента, даже не то слово, я жаждал в последнюю секунду его жизни открыть малюсенький секрет. Я бы поведал тайну после отпущения грехов, чтобы тот не смог попасть в лучший мир, а сгорел в красном, раскаленном песке.