Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина Страница 5

Когда она родилась, я даже не посмотрела на нее. Стояла в это время в коридоре и

жмурилась, отчаянно молясь о том, чтобы родился не мальчик.

Не знаю, услышали ли боги мои мольбы, или это было всего лишь удачей, но вскоре

послышался крик новорожденного, а спустя время служанка донесла, что Аиша родила

девочку.

Моему облегчению не было предела, но войти я тогда в родильную комнату не решилась.

Слишком сильны были тогда во мне воспоминания недавних событий.

Тот самый миг невозврата, когда я застала Аишу в объятиях Ардена.

Перед глазами встали их обнаженные переплетенные тела, а слух воспроизвел их жестокий

разговор.

Она капризно надула губки и желала поскорее избавиться от меня и моего сына, совсем

не жалея ребенка. В ней не было сострадания, когда Арден угрожал отправить меня с

Миром на задворки Империи — прозябать там оставшиеся дни.

Нет.

Аиша ликовала тогда, считая, что выиграла в борьбе за богатого самца, лорда огромных

земель, и готова была идти по головам, переступить через родную, пусть и наполовину,

кровь.

Мне претила сама мысль, что я должна взглянуть на девочку, которую она родила.

Младшую сестренку моего сына Мира. Как ни крути, а они родня и по отцу, и по

матерям.

Как бы я ни противилась этому, но кровь всегда взывает к себе, и я пообещала себе,

что никогда не позволю кому-то обижать своего Мира, несмотря на это двойное родство.

Так что в покои Аиши я вошла с боевым настроем.

И он не улетучился, даже когда я кинула взгляд на маленькую кроватку, сквозь прутья

которой я видела детские ручки и ножки новорожденной девочки.

Мое сердце сжалось, когда носа коснулся детский молочный аромат, который бывает

только у младенцев. Сладкий. Освежающий. От него во мне разыгрался исконно женский

материнский инстинкт, который я задавила на корню.

Этот дом не место для слабости.

В комнате из взрослых было только двое. Аиша и Римма, моя мачеха.

Они не сразу заметили, как я вошла, так как увлеченно о чем-то шептались, склонив

друг к другу головы. Как бы я ни напрягала слух, услышать, о чем они говорили, мне

не удалось. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как дать им понять, что они в

спальне не одни.

— Кхм, — кашлянула я в кулачок, заставляя себя отвести взгляд от ребенка.

Подойти близко я не решилась, не желая показывать свой интерес. Не должны они обе

понять, как сильно меня уязвляет сам факт рождения этого ребенка. Девочка, как ни

крути, плод измены моего мужа с моей же единокровной младшей сестрицей.

А после того как я услышала через плотно закрытую дверь сомнения мачехи в том, что ее

дочь забеременела именно от лорда Ардена, любопытство во мне разыгралось не на

шутку. Похожа ли девочка на Ардена, или всё же нет?

— Дарина? — вздернула бровь Римма, увидев меня первой.

Ее глаза прищурились, а губы поджались, когда первая волна ее удивления схлынула,

уступая место недовольству. Теперь, когда она уверилась, что Ардена им не

заполучить, мой вид вызывал у нее злобу.

И она даже не скрывала, что совершенно не рада видеть меня в своем доме. Вот только

не ей решать, приходить мне или нет.

Меня позвал отец, и именно он хозяин особняка, а я его пусть и незаконнорожденная, но

признанная дочь. Почему-то раньше этот факт не заставлял меня гордо держать

подбородок, ведь мачеха всю жизнь чуть ли не куском хлеба меня попрекала, заставляя

мою самооценку ползти вниз. Словно она боялась, что я займу место ее дочери Аиши,

рожденной в законном браке. Глупость, о которой я начала задумываться лишь сейчас.

— Ты фальшивка, а моя дочь — настоящая наследница, — часто повторяла она, когда мы

оставались наедине.

В этом я никогда не сомневалась. До сегодняшнего дня.

— Добрый вечер, — холодно улыбнулась я, стискивая ладонь в кулак и впиваясь ногтями в

кожу, чтобы ненароком не коснуться шарфа.

Боялась выдать, что на моей шее находится ошейник принадлежности Ардену. Сомневаюсь,

что они обе поймут, что это за украшение, но рисковать и давать им повод для

глумления я не собиралась.

— Что ты тут делаешь? — спросила сурово Римма и кинула взгляд мне за спину.

Там никого не было, но она никогда не делала ничего просто так. Продумывала всё до

мелочей. Так и этим жестом хотела показать мне, что ищет прислугу или стражу, чтобы

они вывели меня из дома прочь.

Никто бы меня без приказа отца не выгнал, но ей нравилось заставлять меня чувствовать

себя униженной.

Вот только на этот раз ее прием не сработал.

Я смотрела на нее, как наблюдают за букашкой, чьи действия выучены наизусть, и ты

просто гадаешь, что именно из нескольких возможных вариантов насекомое сделает.

Римма глупой не была и прекрасно считала мой посыл. Прищурилась и оскалилась,

непроизвольно дернув верхней губой.

— Я ищу отца, Римма, где он? — перешла я сразу к делу, полностью игнорируя

присутствие Аиши.

Та молчала, продолжая лежать на кровати, хотя я чувствовала на себе ее изучающий

взгляд.

— Зачем он тебе? — насторожилась мачеха и погладила Аишу по руке, словно успокаивая

ее. Странный жест, который я не могла не заметить.

— Он пригласил меня на ужин, — растянула я губы в змеиной улыбке, будучи уверенной,

что мой взгляд выражает равнодушие.

То, чего Римма не любила больше всего. Ей нравилось чувствовать власть и контроль над

другими, выводить чужаков на эмоции и показывать им, насколько они из-за этого

ничтожны по сравнению с ней, умеющей контролировать все свои чувства. И тем приятнее

мне было продемонстрировать ей, насколько мне всё равно на то, что сейчас

происходит.

— Мама? Это правда? Она будет ужинать с нами? Как отец допустил это? — растерянно

спросила вслух Аиша.

В ее голосе звучало недоумение, а я вдруг впервые увидела, что она слаба. Лишь

подражает своей матери, пытаясь быть такой же интриганкой и стервой, но не

дотягивает до нее ни самоконтролем, ни выдержкой, ни умением правильно оценить

ситуацию.

— Как отец допустил что, Аиша? Ты не рада меня видеть? — усмехнулась я и посмотрела

сестренке в глаза.

Она не ожидала, видимо, моего напора и не успела скрыть свои истинные эмоции. И в

глубине ее глаз я отчетливо увидела опасения и страх. Вот только почему? Неужели ее

новорожденная дочка не ребенок Ардена? И она боится, что он об этом узнает?

— Тебе здесь не рады, Дарина, ты сама должна это понимать, — наконец,