Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань Страница 5

— Не кричи, — я поморщилась, у Юн Соры был слишком чувствительный слух. — Идем, я хочу в горячую воду, сейчас же.

************************

В моих покоях царил хаос. Служанки носились туда-сюда с ведрами горячей воды, добавляя в медную ванну настои полыни и сушеные лепестки роз. Запах стоял одурманивающий.

Я погрузилась в воду по самый подбородок и блаженно закрыла глаза. Тепло проникало в кости, размягчая застывшие мышцы. Это тело было таким слабым, что даже холодная вода пруда вызвала озноб, который никак не проходил.

«В прошлой жизни я могла спать на снегу, укрывшись только плащом, — с тоской подумала я. — А теперь мне нужна ванна с травами, чтобы не умереть от насморка. Позор».

Пока служанки мыли мне волосы, осторожно массируя кожу головы, я погрузилась в воспоминания Юн Соры. Мне нужно было понять, почему меня называют «Злодейкой». Если я собираюсь жить в этом теле, я должна знать своих врагов и свои грехи.

Картины прошлого всплывали одна за другой, и, честно говоря, они были жалкими.

Юн Сора не была злой, она была одинокой и глупой.

Мать Соры умерла при родах. Отец, Министр Юн, быстро женился снова на госпоже Чо из влиятельного клана. Мачеха привела с собой дочь, Юн Хва-Ён, которая была на год моложе Соры.

Классическая история. Мачеха внешне была добра, словно бодхисаттва, но на деле медленно и верно изолировала Сору.

— Сора такая болезненная, ей не стоит учиться каллиграфии, она устанет.

— Сора такая хрупкая, ей не нужно ходить на приемы, там душно.

— Сора такая эмоциональная, лучше ей не общаться с другими детьми, они могут ее обидеть.

В итоге выросла капризная, социально неадаптированная истеричка, которая думала, что мир вращается вокруг нее, но при этом чувствовала себя глубоко несчастной.

А титул «Злодейки»? О, это было смешно.

Полгода назад на чайной церемонии Леди Ли, дочь Министра Финансов, "случайно" пролила горячий чай на любимое платье Соры. Все посмеялись. Сора, не умея держать лицо, ибо никто не учил, расплакалась и убежала.

На следующий день Леди Ли получила в подарок от Соры корзину изысканных персиков. А к вечеру Леди Ли не могла отойти от уборной дальше чем на пять шагов.

«Слабительное, — констатировала я, разбирая память. — Сора подкупила слугу, чтобы тот подсыпал в персики порошок корня ревеня. Грубо. Примитивно. Но эффективно».

С тех пор Сору называли «Ядовитой Орхидеей». Люди боялись её мести. Боялись, что в их чае окажется яд, а в постели — скорпионы.

Я усмехнулась, пуская пузыри в воду.

«Отлично. Просто великолепно. Страх — это стена. Стена — это покой. Если все думают, что я сумасшедшая отравительница, никто не захочет приглашать меня на скучные поэтические вечера. Никто не будет навязывать мне дружбу. Я смогу сидеть в своем поместье, пить чай и смотреть на облака».

Внезапно дверь в купальню с шумом распахнулась. Служанки испуганно пискнули и бросились к стенам, склонив головы.

В комнату вплыла женщина. Именно вплыла, потому что её походка была настолько плавной, что казалось, она не касается пола. Роскошный ханбок фиолетового цвета с серебряной вышивкой, высокая прическа, украшенная нефритом. Красивое лицо, тронутое первыми морщинами, на котором застыла маска вежливого беспокойства.

Моя мачеха, госпожа Чо.

А за ней, семеня мелкими шажками, шла её дочь — Юн Хва-Ён. Милое создание с большими глазами лани, в розовом платье. Идеальная аристократка.

— Ох, бедное дитя! — воскликнула мачеха, прижимая руки к груди. В её голосе было столько жалости, что у меня свело зубы. — Я слышала, ты упала в пруд? Как неосторожно! А ведь скоро помолвка! Ты хочешь предстать перед Генералом Чоном простуженной и бледной?

Я медленно открыла один глаз.

— Матушка, — мой голос был ленивым и тягучим. — Вы пришли помочь мне помыть спину? Или просто проверить, не утонула ли я окончательно?

Служанки ахнули. Юн Сора никогда не дерзила мачехе так открыто. Она обычно закатывала истерики, кричала, топала ногами, но не использовала сарказм.

Глаза госпожи Чо сузились на мгновение, но маска тут же вернулась на место.

— Сора, дорогая, ты бредишь от лихорадки? Как ты можешь так разговаривать со старшими? Я пришла убедиться, что ты в порядке. Отец очень расстроен. Он говорит, что ты пыталась привлечь внимание Генерала таким постыдным способом.

— Падение в воду — это старый трюк, сестрица, — подала голос Хва-Ён. Она смотрела на меня с плохо скрываемым злорадством. — Все знают, что Генерал Чон ненавидит слабых женщин. Ты только унизила себя. Он наверняка уже просит отца расторгнуть помолвку.

Она улыбнулась, прикрыв рот рукавом.

Я почувствовала, как внутри закипает холодная