Рябиновая кровь - Марина Адлер Страница 5

— Ягда? — тихонько спросила Анна, мать Кирюши, когда открыла дверь.

Я сняла капюшон, и та с улыбкой на губах обняла меня, приветствуя. Тихомир же, отец Кирилла, уже трудился и его попросила не беспокоить. Сам Кирилл сидел на ковре у белой горячей печи, которую топили постоянно, даже летом, опасаясь за здоровье сына. Он играл с деревянными лошадками, которые наверняка для сына выстругал отец. Мальчишке было восемь, хоть и выглядел гораздо младше. Болезнь сильно подкосила ребёнка. Мальчик стал не только худощав, но и рост его прекратился на время. Однако сегодня я отметила, что Кирилл энергичен, уже немного поправился и приятный румянец украшает его щёки.

В доме было чисто, уютно и жарко. Поэтому я позволила себе снять верхний кафтан. Любава тоже разделась и повесила нашу одежду у входа. Анна принялась готовить чай, приглашая за стол гостей, а я решила поговорить с Кириллом о его самочувствии.

— Ягда! Посмотри, какой я сильный стал! Больше не кашляю. Совсем! — бросился ко мне мальчик. Крепко— крепко обнял, показывая, как может сжать в своих руках.

— Ого! И, правда! Прямо богатырь! — воскликнула радостно в ответ, а в глазах почему-то собрались слёзы. Чёрные кошки внутри и вовсе не утихали. Мысли об отце и нечисти в нашем доме не давали насладиться добрыми новостями.

Хотелось вернуться. Чувствовала, что обманывать тёмного государя — плохая затея. Останавливало одно — слово отца, которое не мог нарушить не только любой человек в Дарском княжестве, но и даже его дети или жена. Всем было известно, что князь когда-то просил помощи у яровчан. И всем было известно, что долг есть у Литорода перед тёмным государем. Вот только наверняка никто не ожидал, что попросит он в уплату этого долга одну из дочерей князя. Люди же, похоже, далеко не все заметили прибытие странных гостей, а о новостях, что послы яровские прибыли по мою душу и вовсе пока знали единицы. Слишком тихо было в городе. Или же народ побаивался открыто говорить о том, что слухами зовётся.

Многое говорили о Яром княжестве и его обитателях, но самым запоминающимся стала молва о тамошних болотах, которые простирались вокруг столицы Мирн. По словам многих людей, таили они в себе столько нечистого, что и сосчитать было бы невозможно. С этой нечистью и водил дружбу тамошний правитель. Говорили, что это подарило ему вечную жизнь и молодость, но и вечную проказу, которая изуродовала тело. Правды же не знал никто. Как и имени тёмного государя.

Невидящим взглядом, я изучала простое, но приятное убранство кузнецкого дома. В голове же роились сотни вопросов о том, почему же именно меня себе в жёны выбрал взять повелитель нечисти. Немного поговорив с Анной и вручив ей с Кирюшей подарок в виде пирога, мы с Любавой отправились дальше, получая благодарности хозяйки. Теперь кузнецкий сын будет жить.

В повозке было ещё много угощений для людей. Их обычно с большой радостью раздавала тем, кто нуждается в помощи. Всех их знала в лицо. Но сегодня сердце сжимала грусть. Страх не давал дышать полной грудью. Впервые я ощутила на себе серьёзные невзгоды жизни, и это дало понять, как отец нас с братьями и сёстрами всё это время оберегал от любой беды. И в особенности меня, свою младшую дочь.

— Ягда! Ягда едет! — начали кричать дети радостно, увидав повозку и нас с Любавой в ней. Они уже ожидали своих леденцов и других угощений.

Больше не было надобности надевать кафтан. На улице стало теплее с восходом солнца, и теперь меня в красном облачении и белом кокошнике с вуалью позади, стало невозможно не заметить. Были мы уже далеко от дворца княжеского, и я не опасалась поспасть на глаза нечестивым посланникам.

Угостив ребятню, что широким кругом, обступила со всех сторон нас со стражниками и Любавой, я велела взять всем по корзине с угощениями и отправилась по домам. Самые ветхие жилища в Редниче приказал сам князь взять под свой надзор именно мне. А после того как отдала отцу список, он принялся помогать людям их восстановить. Я частенько наведывалась к простым людям с податями и старалась помочь с любой проблемой. Сейчас тоже обошла все дома, где их обитатели, чаще прочих голодали. Некоторых нуждающихся встретила на улице и отдала свои подарки в виде пирогов и больших бутылей с молоком.

Мальчишки так и следовали за нами уже просто наблюдая, а встречающиеся на улицах люди спешили поздороваться, с улыбкой рассыпаясь в похвале. Оставался последний дом, что желала навестить и который больше прочих нуждался в ремонте. Обветшавшая крыша хлипкого жилища практически провалилась, а стены стали похожи на древесную труху. Тронь — и посыплется всё прахом.

— Заперты они. Оставил отец их, заперев, — отозвался на моё только возникшее намерение постучать в дверь, один из мальчишек.

— Как заперты?

— Да вот так. — Вышел вперёд парнишка уже смелее из окружения своих друзей. — Побил палками отец Лёшку и Василису. И чтоб никто не видел его зверств, запер тех. Не выпускает никуда.

— Опять пойлом сыт, а детей не кормит?

Мальчишки, все как один качнули головой.

— Да не будет с него человека уже. — Коснулась моего плеча Любава. — Говорила тебе, а ты всё веришь этому проходимцу.

Две недели назад я получила все возможные обещания от Прохора, местного работяги, что он прекратит всё заработанное спускать на хмельные напитки, а детей станет лучше смотреть. Но тот, судя по всему, не сдержал слово. И хоть Василиса была уже взрослая, присматривая за младшим братом, но всё ещё недостаточно самостоятельна, опираясь на мнение и помощь отца.

В двенадцать лет ещё сложно ей было взять на себя все заботы о семье, а выйти замуж, чтобы покинуть отчий дом и уйти из— под его покровительства — рано. Матушка Василисы и Лёши скончалась от неизвестной болезни, что поразила женщину резко и быстро унесла её жизнь. Но в этот раз именно я стану их заступником. Это решила наверняка, ведь ненависть и злоба на проходимца Прохора, переполнила внутренний сосуд терпения. Как и говорил мой мудрый отец: «Не всегда доброта служит уроком и вызывает благодарность. Чаще она даёт злому сердцу повод для ещё большего распутства».

Помня о напутствиях отца и превозмогая все возможные голоса совести, что рекой поплыли в душу, стараясь ту смягчить, я отдала приказ одному из своих сопровождающих дружинников: