Три вида удачи - Ким Харрисон Страница 5

Я споткнулась назад, когда жезлы с глухим стуком упали на ковёр и покатились. Мохнатые лапы задергались, паук рванул к ближайшему жезлу и принялся грызть его, словно конфету.

— Нет, нет, нет!

Рванув к столу Тайлера, я начала рыться. Я могла заманить паука в бутылку с помощью теневой кнопки, но мне нужна была, чёрт возьми, бутылка, чтобы его туда посадить!

Единственное, чего хотела тень, — это инертный дросс.

Дросс, утративший способность распадаться. Вещество редкое и, к счастью, труднодоступное, потому что оно было настоящим магнитом для тени. Единственным его природным источником были резы — вот почему мы так усердно избавлялись от них и, вероятно, почему тень оказалась здесь. Но почему тень потянулась к дроссовому сердечнику в моих жезлах — этого я не понимала. Дросс в моих жезлах не был инертным.

Может, это безумие, — подумала я, дёргая ящики стола в поисках хоть чего-то полезного. Скрепки, степлер, пластыри, тюбик с антибиотиковой мазью, пустые картриджи, папки…

Есть! Я схватила почти пустую бутылку из-под водки, открутила крышку и вылила остатки в мусор. К сожалению, теневой паук был уже слишком велик, чтобы пролезть в горлышко. Значит, придётся выманить тень наружу.

Без споттера, — мелькнуло у меня в голове, когда я сняла с верхней части футляра для жезлов чёрную монету инертного дросса размером с десятицентовик и уронила её в бутылку. Кнопка ударилась о дно с невыносимо жизнерадостным дзинь, и я резко отвернулась, побледнев. Куски моего жезла были разбросаны по ковру. Теневой паук прогрызся до сердцевины, высвобождая и пожирая связанный дросс. Каким-то образом он не только выжил, но использовал дросс, разросшись до размеров крысы. Шипя, он повернулся к следующему жезлу.

— Эй! — закричала я, и паук дёрнулся, будто удивлённый. Пошатываясь, я схватила один из жезлов, когда он рванул ко мне, широко раздвинув жвала. Клубы тени делали его размытым, неясным — за исключением глаз. И, в отличие от дросса, он был чёрным как грех.

— Всё в порядке, мисс Грейди? — донёсся голос из-за двери.

— Держите эту дверь закрытой! — заорала я, а затем вскрикнула, тыкая жезлом в паука. Он отпрянул, жвалы дёргались, но затем он прыгнул на мой узловатый короткий шнур и утащил его под стол.

Да что за чёрт! — мелькнуло у меня в голове, когда паук прогрыз один из узлов, добираясь до дросса. Каковы были шансы, что и жезлы, и связка ловушки выйдут из строя одновременно? Аномалия должна была быть в тени, а не в моих инструментах.

Злая и растерянная, я снова ткнула в него жезлом. Паук застрекотал, выпустил шнур и вцепился в жезл. В панике я со всего размаха впечатала его в стену — паука и всё остальное.

Паук лопнул с отвратительным шлёп, затем упал на пол и замер, дрожа. На одно блаженное мгновение я решила, что убила его и всё кончено, но потом он снова собрался — и я поняла, что убила лишь паука.

— Теневая гадость, жезлы не трогать, — прошептала я, перемещаясь из стороны в сторону, оценивая, «видит» ли оно. Да, паук был мёртв, но тень его анимировала, и он с шипением развернулся ко мне, ощупывая воздух передними лапами.

Тень была заперта в трупе. Если я вытащу её, она станет свободной — а это можно было заманить в бутылку. Но если сделать это неправильно, в кабинете доктора Тайлера появятся уже два структурированных реза, на которых дросс сможет выстраиваться.

— Посмотрим, какая ты умная, теневая дрянь, — прошептала я, катя к ней бутылку из-под водки. Если мне повезёт, тень покинет тело и уйдёт в бутылку.

Но дальше произошло то, чего я никак не ожидала.

Труп паука проигнорировал теневую кнопку и прыгнул на меня.

— Эй! — закричала я, в ужасе отбиваясь. В панике я попятилась к столу, когда его длинные лапы обвились вокруг моих рук, а тёплые внутренности облепили пальцы. На мгновение это было всё, что я чувствовала — пока тень не покинула разорванную плоть и не коснулась меня.

О боже. Я касалась тени.

Живой лёд затопил мозг. Захлебнувшись, я подавила крик от ощущения общего пространства. Она была во мне — вгрызалась в мои мысли, пытаясь захватить меня так же, как захватила паука.

Я не могла дышать. Оглушённая, я рухнула на колени, мёртвый паук зажат в ладонях — я внезапно оказалась неспособна его отпустить. Неправильность пропитывала меня, зернистые крупицы ночи просачивались в каждый уголок души, ища, что сделает меня тенью, что превратит меня в неё.

Я становилась тенью.

— Уб… уби… — прохрипела я, стиснув челюсти и заставляя себя дышать. Пульс грохотал, зрение плыло, будто я видела комнату сразу под двумя углами. Лёд сковал пальцы, и я пошатнулась, врезавшись в стол, пока боролась за возвращение тела. Мир дрожал в мареве жара. Две закупоренные бутылки дросса пылали нереальным светом. Вспышка страха — что меня могут запереть в одной из них — пронзила меня.

С трудом соображая, я опустила взгляд, пытаясь совместить воспоминание о своих руках с тем, чем они стали — яростно дрожащими, горящими чашами огня. Чёрная слизь сочилась между пальцами, а из смятого остова паука, оплетённого тенью, на меня уставился блестящий глаз. Я видела своё лицо его глазами — тепло поднималось от меня волнами тлеющего жара.

Я вижу то, что делает тень, — подумала я, ощущая, как она пытается осмыслить моё холодное, бесстрастное зрение мира.

Пошатываясь, я стряхнула раздавленного паука с рук. Он шлёпнулся на пол — слишком поздно, и я застонала, когда ледяные личинки начали прогрызать путь через моё ощущение себя, пожирая всё, чем я была.

— О боже, — прошептала я, когда ноги подломились и я рухнула лицом в ковёр. Она изучала, как я устроена. Это был лишь вопрос времени.

Стоня, я поползла к бутылке из-под водки, стиснув зубы от решимости, дрожа, пока боролась с собой. С тенью. Я — чистильщик, — подумала я, когда тень проникала глубже, борясь за контроль. Лёд сомкнулся на горле, тень нашла трещину в моей защите. Холод накрыл меня, ноги онемели. Когти рвали меня изнутри, и я захлебнулась воздухом.

Мне нужно было вытащить её.

Мои пальцы коснулись холодного стекла — и успех вспыхнул яркой искрой. Тень взбесилась, и меня тряхнуло резким судорожным рывком, словно в мозгу одновременно вскипели масло и вода. Образы огня и холода поднялись навстречу друг другу, размывая зрение, пока тень копалась, зарывалась глубже, ища, чем бы