Седая целительница - Зарина Солнцева Страница 49

— И все эти зимы ты жила вдали от клана? — подойдя совсем близко, крепкий волкодав буквально зажал меня у края стола, положив руки по обе стороны от меня. Ни сдвинуться, ни убежать. — Как же зверя приручила? Первый оборот?

— Никак, — двинулась задом на край стола и прикусила губу, дабы сдержать боль в спине. — Она недавно пробудилась. В лесу.

— Когда медноволосую попытались снасильничать. — понятливо кивнул волк, высматривая что-то в моем лице и принюхиваясь. — Ринулась защищать подруженьку? И где она сейчас? Деян мне всю кровь выпил с расспросами, под каждую ветку в лесу заглянул. Но ничего, как под землю канула эта Стешка. Молчишь, Снежа.

Спину пекло, нестерпимый зуд прошиб нежную кожу. И не думалось мне сейчас об услышанном. Разве что каплю дегтя все-таки добавлю.

— Скажи, пускай не ищет.

— К белым ее отправила? — Горан навалился на меня, и я едва ли успела упереться ладошами в крепкую грудь. Только толку от этого не было. Проще гору сдвинуть, чем его. — Чего молчишь, лебедышка?

Прижался носом к изгибу шеи.

— Молодец же мучается вдали от нее.

— Пускай уж лучше он мучается, чем она. — сказала, как выплюнула, и Горан закаменел. Я уже думала, сейчас выпрямится и обожжет своими серыми недовольными глазами. Но он только сильнее придвинул к себе.

— От тебя несет кровью.

Мрачно заявил, вынюхивая мою кожу. Я испуганно затрепетала.

— Я дитя осматривала, испачкалась. Отпусти…

— Пахнет твоей кровью, Снежа!

В панике, желая избавиться от ненавистной близости, я забилась в его руках диким зверьем, готовая солгать что угодно, лишь бы он не трогал.

— Не прикасайся ко мне! Не надо! У меня…

— Довольно! — рявкнул Горан, одним махом повернув меня к себе спиной и прижав широкой ладонью животом к столу. — Не смей мне лгать, что кровишь от женских дел, они у тебя при старом месяце! А вчера был только полумесяц!

Ужасный треск ткани оглушил меня. Обнаженную спину ошпарил мужским взглядом, а меня будто вернули в ту ночь на алтаре. Страх и унижение скрутились в единое.

Кажется, Горан рычал.

— Откуда это? Кто посмел подобное с тобой сделать⁈ Кто⁈

— Пусти меня, чудовище! Не трогай! Не трогай!!! Аррррр!!!

Рявкнула я, ощущая, как волчий вой вырывается из глубин. Мгновение, и мужчина шагнул назад, отпустив бедную меня. Пока я осела на каменный пол на четырех лапах, на обносках своего платья. Затравленно глядя на потрясенного моим спонтанным обращением волкодава, я попробовала зарычать на него. Но вышло жалко.

— Обращайся обратно, Снежа! — строго молвил Горан, сощурив свои серые глаза, сдерживая свой гнев, судя по поджатым губам.

Но тут я скорее ощущала, чем понимала, в зверином облике у меня по больше удачи будет убежать, чем в людском.

Покосилась взглядом на окно. Он тоже это заметил. Помрачнел сильнее и строго мне запретил, будто прочитав мои думы.

— Не смей!

Но зверь не желал его слышать, моя волчица желала свободы. Подальше от своего обидчика. И бросилась к окну. Треск, вскрик, удар. И боль.

Но главное — свобода!

А впереди густая чаща леса, где можно затеряться и зализать раны.

Я много плутала между толстыми стволами, стараясь дальше укрыться за густыми зарослями и могучими кронами деревьев.

Все тяжкие думы будто испарились, оставляя за собой лишь самые важные дела для жизни:

Чувство голода,

Чувство жажды

И опасность.

Лапы болели, видимо, я им навредила, когда приземлилась со второго яруса прямо посреди двора в осколках толстого заморского стекла.

Но, гонимая призрачным ощущением свободы, я не могла остановить эту бешеную скачку. Ароматы лесного богатства сводили с ума. Еще немного, и настанут заморозки, я это чуяла. Но сегодня и вправду был до неприличия солнечный день.

Листва почти осыпалась, земля почернела, и только небо голубое и чистое.

Внезапный запах привлек мое внимание.

Остановившись, я огляделась, поворачивая белую башку то вправо, то влево. Прислушивалась, приподняв забавно ушки. Никого.

Но я определенно ощущала, что за этим валуном чужие. Чужая территория. Запах засохшей крови на валунах грозился грозной расправой, если я перейду черту.

Из любопытства я подошла ближе, ткнула мокрым носом в черный камень и тут же, болезненно поскуливая, отскочила назад.

Пахнет смертью и чудовищами. Сильными. Крупными. А я маленькая. Они мне сделают больно. Убьют. Если поймают на их территории.

— Ты ведешь себя как новорожденный щенок.

Голос альфы заставил меня обернуться на четырех лапах и угрожающе на него порычать. В зверином обличии я была увереннее перед своим чудовищем.

Как так быстро он меня нагнал, и еще и нашел?

Привалившись плечом к старому дубу, волкодакт держал руки в карманах штанов, задумчиво меня осматривая. Он не гневался, как я предполагала вначале, а лишь устало рассматривал меня. Будто желая разгадать загадку.

— Это граница соседней стаи — беров. Они пусть и крупнее нас, но не настолько наловчились быстро убивать, как волкодакт. Пусть мы и живем в мире. Но черта земли — дело священное. Она прикреплена их кровью и костями мертвых зверей как символ о нерушимости наших договоров. Шагнешь за валун, нарушишь границу, и они тебя убьют.

Как ни странно, я все поняла и быстро отползла на пушистом заду назад, подальше от черты.

Усталый смешок раздался позади меня.

— И вправду как новорожденный волчонок.

Отлепляясь от коры дуба, Горан медленно двинулся ко мне. Я тут же встала в позу, шерсть поднялась дыбом, и угрожающе на него зарычала. Но волк не сбавил шага, мало того, даже бровью не повел.

— Ты лапы себе изранила, глупенькая. Дай помогу.

Я ощетинилась сильнее, клацнула зубами, но укусить не смогла. Лапы и вправду болели, и стоило мне неловко присесть на одну из них, как острая боль стрелой пронзила, заставляя снова упасть назад и больно заскулить.

— Дай лапки. Вот так.

Твердая рука мягко очертила пальцем ниже кости и извлекла острый осколок. Ой, мамочки! Я дернулась, пытаясь уползти, но Горан не отпустил, взявшись за вторую.

— Вот теперь порядок.

И глянул на меня своими серыми очами. Так, словно пытался проникнуть в мои думы.

— Кто же ты, Снежинка?

* * *

Проснулась от холода, который пробил до костей. Сжавшись в комочек, сообразила, что нагая я, как новорожденная. То есть в человеческом обличии на сырой земле.

Попыталась спросонья найти хоть какую-то защиту, аль ткань, да бы прикрыться, но рукой ощупала лишь мягкий мех… не мой.

Черный.

Тут же дернулась в сторону, но обожженной спиной напоролась на ствол дерева. Распахнула уста в тихом стоне…

— Ааах.

Огромный черный волк был смутно мне знаком. А