Опьяненная любовью - Рокиа Страница 48

Я сажусь. — Сейчас не время шутить. Что ты скажешь? И обо мне тоже… Они узнали, что у меня нет личности, увидели, что мои отпечатки никому не принадлежат.

Уголок его рта приподнимается, на щеке появляется ямочка, пока он слушает меня. Я не понимаю, почему он не воспринимает ситуацию всерьез. Все напуганы, а он смотрит на меня и смеется. Будто всё это на самом деле его не волнует.

— Надеюсь, ты не будешь смеяться в лицо и Жрецам.

Он хватает меня за руку, притягивает к своей груди и крепко обнимает. Я прижимаюсь лицом к его шее, а его ладони гладят меня по спине. — Подумаем об этом завтра. Сейчас я хочу только спать.

Пытаюсь высвободиться, но он не дает. — Я не могу здесь оставаться, — шепчу я.

— Если ты уйдешь, я не смогу сомкнуть глаз.

От этого внезапного признания сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Единственный плюс — в темноте он не видит, как сильно я покраснела.

— Так что, пожалуйста, останься со мной, — шепчет он сонным голосом. Я замираю: мышцы напряжены, дыхание сбито. Пока я боюсь даже вздохнуть слишком громко, он проваливается в такой мгновенный и глубокий сон, что я невольно задаюсь вопросом: как же он устал? Он отключился за секунду.

Единственный звук теперь — его дыхание.

Во мне борются осознание того, что нельзя оставаться так близко к нему, и желание подарить ему хоть немного покоя. Если я пошевелюсь, он точно проснется, а ему нужно отдохнуть — завтра будет тяжелый день, в том числе и по моей вине… Поэтому я сдаюсь и стараюсь утешить его как могу.

Я поднимаю руку и кончиками пальцев легонько похлопываю его по спине; невинная улыбка озаряет его лицо. Вот это — тот Артур, которого я знала. Тот Артур, на которого я не могу перестать смотреть.

***

Открываю глаза: солнечный луч заставляет меня проснуться. Провожу рукой по лицу и с замиранием сердца оглядываюсь. От Артура нет и следа.

Который час? Встреча уже состоялась? Почему он дал мне спать?

Откидываю одеяло, соскакиваю с кровати и бегу к двери. Поворачиваю ручку, открываю — гвардейцы переговариваются, шепча что-то об Артуре. Заметив меня, они тут же умолкают.

— Вам что-нибудь нужно, синьорина?

— Принц Артур?

Сердце колотится в горле. Они обмениваются мимолетными взглядами — безмолвными знаками согласия, от которых у меня перехватывает дыхание.

— Он направился в резиденцию Генерального ордена Жрецов.

— Что это значит?

Они смотрят на меня как на сумасшедшую. Вдруг они почтительно склоняют головы перед фигурой, идущей за моей спиной; оборачиваюсь и вижу Придворную даму — руки скрещены на груди, брови нахмурены.

— Это значит, Лавиния, что Артуру придется согласиться стать их верным цепным псом.

Глава 17

Лавиния

Дама идет впереди меня по узкой аллее, усыпанной гравием. «Куда мы идем?» Следую за ней в благоговейном молчании; она останавливается перед деревянной дверью. Поднимаю взгляд: небольшое сероватое здание, примыкающее к дворцу, с редкими окнами по бокам, лишенное роскошного декора остальной части виллы. Она открывает дверь; на полу лежит паркет, а вешалка у входа завалена куртками. Встречаю лица, которые уже видела раньше: некоторых узнаю среди гвардейцев, охранявших мою дверь, другие — те самые люди, что подают блюда во время трапез.

Дама останавливается в конце коридора перед белой дверью. Достает из кармана ключ, отпирает и жестом велит мне войти. Множество двухъярусных кроватей, маленькие деревянные шкафы и длинное зеркало, висящее на стене.

— Отныне ты будешь жить здесь.

Вскидываю бровь. «Что?»

Она подходит к застеленной кровати. — Это будет твое место. Скоро одна из девушек принесет тебе сменную одежду и объяснит все правила, которым ты должна следовать.

— Правила? О чем вы говорите?

— Дорогая. — Она улыбается так, как улыбаются потерявшемуся ребенку, но с оттенком иронии. — Столкновение между королевской семьей и Жрецами вызвало огромный переполох. Поскольку никто не хочет, чтобы твоя таинственная личность создавала новые проблемы, нужно сделать так, чтобы всё утихло и о тебе забыли. Ты не можешь оставаться здесь в качестве гостьи — для этого тебе пришлось бы раскрыть, кто ты такая, к тому же ты бывшая заключенная. Поэтому вот решение: ты присоединишься к придворным девушкам под моей опекой.

Скорость, с которой она начинает раздавать приказы, лишает меня дара речи. Она переходит от норм одежды к правилам осанки и этикета. Ко всему тому, к чему я совершенно не привыкла.

— Артур знает об этом? — спрашиваю я, прерывая её речь. Она хмурится, её губы сжимаются в суровую линию.

— Как ты его назвала? — Она откашливается. — Его Высочество, Лавиния. Никакого «Артура». Тебе ясно?

Секунда тишины. Её взгляд впивается в меня, заставляя чувствовать себя такой ничтожной, что перехватывает дыхание. В комнату входит Вирджиния: волосы собраны в идеальный пучок, губы накрашены светло-розовой помадой. На ней белая рубашка и черная юбка чуть ниже колена. В руках она держит комплект, идентичный её собственному, который явно предназначен мне. Она бросает на меня мимолетную улыбку.

— Я спросила: тебе ясно? — раздраженно повторяет Придворная дама. Трудно поверить, что эта женщина вызвалась взять меня под свое крыло, чтобы избавить от проблем. По правде говоря, единственный проблеск доброты она проявила, когда принесла мне еду в камеру. Только в те мгновения её взгляд казался почти нежным. Сейчас же она смотрит с такой холодностью, что у меня стынет кровь в жилах. Это женщина, внушающая ужас.

— Мне ясно, — ограничиваюсь я ответом.

— Придворная дама, — добавляет она.

— Что?

— Каждый раз, когда ты обращаешься ко мне, ты должна заканчивать фразу титулами, подобающими дворцовым нормам. И поскольку мой ранг выше твоего, ты должна использовать формальный язык. Ты меня слушаешь?

Меня уже подташнивает. Чтобы спастись из когтей Жрецов и их солдат, мне придется стать невидимкой. Я не могу ни выйти из дворца, ни жить в нем нормально. «Ловушка. Вот где я оказалась». Вирджиния бросает на меня предостерегающие взгляды; поднимаю глаза на Придворную даму, которая скрестила руки на груди и ждет моего подтверждения.

— Всё ясно, — шепчу я. — Придворная дама, — добавляю едва слышным вздохом.

Мне нужно приспособиться, если я не хочу подвергнуться физическим пыткам и допросам, на которые не могу ответить.

— Хорошо. Вирджиния объяснит тебе остальное и распорядок, которого ты должна придерживаться. Знай, что я не буду давать тебе поблажек, не жди привилегированного отношения, потому что ты его не получишь. Тебя будут считать такой же, как и всех остальных: ни больше ни меньше.

Она выходит из комнаты, оставляя меня в