Злодейка. (не) нужная невеста - Maria Sonik Страница 47

Мы строили замок на пляже. Самый обычный замок из песка, каких тысячи. Но для меня он стал символом. Лёва впервые сам, без криков и скандала, собрал целую панамку ракушек и ни разу не поссорился с ветром, который пытался их раздуть. Лиза впервые не заплакала, когда проснулась, а просто лежала и смотрела на небо, пуская пузыри. Теодор... он смотрел на меня так, как смотрел в день свадьбы. С тем же обожанием. С той же нежностью. С той же безграничной любовью, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.

Иногда я просыпаюсь ночью, и меня накрывает ледяная волна страха. Я думаю: «А не сон ли это?» Вдруг я сейчас открою глаза и окажусь там, в своей старой жизни, в своей душной квартире, одна? Вдруг это всё — просто красивая сказка, которую придумал мой уставший мозг? Эта мысль пугает до дрожи, до холодного пота.

Но потом я поворачиваю голову и вижу его. Спящего рядом, тёплого, растрёпанного, такого родного. Слышу, как в соседней комнате посапывают дети. Чувствую, как пахнет море, влетающее в открытое окно. И понимаю — это реальность. Самая настоящая, осязаемая реальность. Моя реальность. Моя жизнь, которую я выбрала. Моя семья, которую я создала.

Я часто думаю о том, какой я была десять лет назад. Испуганная девчонка, которая случайно провалилась в портал и попала в чужой, пугающий мир магии и интриг. Я тогда думала только о том, как выжить и вернуться домой. Я и представить не могла, что всё обернётся именно так.

Что я стану принцессой. Потом королевой. Что рожу двух маленьких ураганов, которые перевернут мою жизнь вверх дном и наполнят её новым смыслом. Что я полюблю так сильно, что сердцу становится тесно в груди, что оно разрывается от счастья, когда я смотрю на них.

Я пишу эти строки, чтобы запомнить. Чтобы через много-много лет, когда дети вырастут и разлетятся, а мы с Теодором состаримся и покроемся морщинами, я могла открыть эти страницы и вспомнить. Вспомнить этот запах моря, смешанный с запахом его кожи. Вкус его губ, солёных от бриза. Звонкий смех Лёвы, когда он носится по волнам. Тёплые, пухлые щёчки Лизы, пахнущие молоком и счастьем.

Это письмо в будущее. Себе — старой, мудрой, возможно, уставшей от жизни. Я хочу, чтобы ты помнила, Аня. Помнила, каково это — быть счастливой просто потому, что ты жива и любима. Помнила, ради чего ты всё это делала, ради чего просыпалась по ночам, утирала слёзы, тушила пожары и строила замки.

Ради любви.

Ради него.

Ради них.

Ради себя.

С любовью, Аня, которая сейчас абсолютно, бесконечно счастлива. Берег моря, лето, десять лет спустя.

Ночь плотным одеялом укрыла море, усыпав небо миллиардами ярких звёзд. В доме стояла та особенная, звонкая тишина, которая бывает только когда дети наконец-то засыпают после долгого дня. Мы лежали в обнимку на широкой кровати, и я слушала, как ровно и спокойно бьётся его сердце под моей щекой. Надёжно, как маяк.

— Спи, любовь моя, — прошептал он, думая, что я уже засыпаю, и поцеловал меня в макушку.

— Сплю, — соврала я, улыбаясь в темноту.

— Я же слышу, что ты не спишь, — его голос был тёплым и сонным.

— Я тихо не сплю. Это не считается.

Он тихо усмехнулся, его грудь качнулась под моей щекой.

— Сладких снов, Аня.

— Сладких снов, Теодор. Смотри, чтобы Лёва опять не пришёл к нам под одеяло.

— Посмотрю.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к шуму прибоя за окном, к дыханию мужа, к тишине дома. И последней мыслью перед тем, как провалиться в глубокий, спокойный сон, было: «Боже, как же хорошо, что я тогда, в Академии, не послала его к чёрту. Как же хорошо, что я осталась. Как же хорошо, что я здесь».

За окном шумело вечное море, пели неугомонные цикады, и где-то далеко, за горизонтом, медленно занимался рассвет нового дня. Нового счастливого дня в череде таких же счастливых дней, месяцев и лет.