Скованная сумраком - Паркер Леннокс Страница 46

временем на тренировочном ринге Валкан уже снял парадный жакет. Даже отсюда я видела неестественную бледность его кожи и то, как его мышцы двигались слишком плавно, слишком правильно во время тренировки со своей охраной. В этом было что-то неправильное, нечто, от чего у меня скрутило желудок.

— Говорят, весь его полк дерется так же, — прошептала Кенна, и по ее телу пробежала дрожь. — Будто они вообще не чувствуют боли.

— Не чувствуют, — голос Миры рассек воздух, как лезвие. Она наконец перестала ходить, ее худощавая фигура была напряжена, словно сжатая пружина. — Я видела их.

На несколько секунд повисла тишина.

— Моя сестра… — начал Сорен, затем осекся и провел рукой по темным кудрям. — Она говорила, что есть вещи и хуже смерти, — его голос стал таким тихим, что я едва расслышала эти слова.

— Говорила? — осторожно спросила Кенна.

Но Сорен лишь покачал головой, слегка ссутулившись.

— Смотрите, — вмешался Лаэль, явно стараясь сменить тему. — Стражники начинают разминку, — он кивнул в сторону других тренировочных колец, где фигуры в черном проходили боевые связки.

Я всматривалась в их движения, стараясь запомнить каждую стойку, каждый переход. Именно с этими солдатами нам предстояло столкнуться. У одних были заметны шрамы, другие двигались с теми характерными признаками старых травм, которые невозможно скрыть. И все же все они держались с уверенностью, которая должна была внушать страх, но по какой-то причине в их движениях сквозило что-то еще. Какая-то тень… возможно, печаль.

— Они медленнее, чем обычно, — заметил Терон; в его аналитическом тоне слышалось больше, чем простое любопытство. — Засуха влияет и на них.

— Ты, похоже, слишком хорошо знаешь их манеру боя, — сказала Кенна, приподняв бровь.

По лицу Терона что-то скользнуло, слишком быстро, чтобы понять.

— Я обязан знать это.

Через арену мутно-молочные глаза Валкана сместились в нашу сторону. Он продолжал выполнять связки, но в том, как его внимание сосредоточилось на нашей группе, было что-то хищное. Его личная охрана двигалась вокруг него размытым вихрем; их кожа отливала тем же странным блеском.

— Перестань пялиться, — пробормотал Рейвен. — Ему это нравится.

— И откуда ты это знаешь? — спросила Кенна, но ее отточенная улыбка исчезла без следа.

Рейвен не успел ответить, по камере разнесся металлический звон — сталь ударилась о камень. Один из Стражников ударил оружием о край арены. Зал стих, а последние представители знати рассаживались на местах наверху.

— Наконец-то, — выдохнула Мира, но я заметила, что ее руки слегка дрожат.

Я подняла взгляд на платформу, где сидели Генералы. Лицо Уркина оставалось непроницаемым, он спокойно осматривал кандидатов, а вот во взгляде Генерала Кэриса читался холодный расчет, когда он скользил по нашим лицам. К нам подошел мужчина в одежде Архивариуса, неся черный тканевый мешок.

— Что ж, — прошептала Кенна, расправляя плечи, — похоже, сейчас мы узнаем, кто действительно готов к этому.

Лаэль нашел мою руку и один раз крепко сжал, прежде чем отпустить. Когда я посмотрела на него, его лицо стало жестким, собранным. В этот миг он уже не выглядел тем мальчишкой, которого когда-то спас Эфир,передо мной был мужчина.

Первый номер вот-вот должны были вытянуть.

Уркин поднялся, и его голос разнесся по залу.

— Кандидаты, шаг вперед.

Мы выстроились перед платформой Генералов; в свете факелов наши тени вытянулись далеко за спины. Архивариус пошел вдоль линии с черным мешком. Кенна тянула первой; ее обычная грация слегка дала сбой, когда она доставала свой жребий. Увидев камень, она тихо выдохнула, облегчение было почти осязаемым.

Следующим был Терон. Его стоическое спокойствие не дрогнуло, он выбрал камень, но я заметила, как напряглась его челюсть, стоило ему увидеть номер. Мира выхватила свой быстро, будто срывая пластырь, а рука Сорена заметно дрожала, когда он опускал ее в мешок.

Когда очередь дошла до меня, ткань показалась шершавой под пальцами. Я вытянула маленький черный камень, поверхность которого была отполирована годами использования. На нем была вырезана цифра три. Желудок сжался, но, по крайней мере, я была не первой.

Лаэль оказался последним перед Валканом. Его пальцы сомкнулись вокруг камня с решимостью, но я увидела, как с его лица схлынула кровь, когда он прочитал номер.

Один.

Он первый.

Лаэль спустился в яму, и каждый его шаг гулко отдавался от камня. Стражница медленно закружила вокруг него, словно прощупывая, проверяя, как он выдержит давление ее приближение.

На мгновение никто из них не двигался. Тишина растянулась, нарушаемая лишь мягким шорохом подошв по камню. Затем Стражница ударила так быстро, что я едва успела заметить движение. Ее кулак рванулся к лицу Лаэля, но он уже уходил в сторону, ныряя под удар. Он развернулся и отскочил, удерживая дистанцию; его ноги ни разу не перекрестились в движении — признак выточенной техники.

Губы Стражницы едва заметно изогнулись.

Она пошла вперед, серией быстрых выпадов оттесняя Лаэля на несколько шагов. Он блокировал каждый удар точными, но сугубо защитными движениями. Мне почти послышался голос Вексы: «Пусть они вымотаются. Жди момент.»

Удар скользнул к его ногам. Лаэль подпрыгнул по инерции, чтобы увеличить расстояние между ними. Умно. Но Стражница это предугадала. Следующий ее удар пришелся ему в плечо и отбросил назад. Сверху прокатился ропот толпы.

Лаэль, перекувыркнувшись, быстро встал на ноги, его взгляд был острым, сосредоточенным. Нервного мальчишки, каким он был минуту назад, больше не существовало, его место занял некто более жесткий.

Следующая атака Стражницы оказалась финтом — удар, который в середине движения превратился в удар локтем. Но Лаэль это предугадал. Он шагнул внутрь ее защиты — прием, напомнивший мне Эфира, — и использовал ее движение против нее. Стражница с глухим звуком ударилась о камень.

Одно короткое мгновение никто не шевелился.

Стражница медленно выпрямилась. Некоторое время она просто смотрела на него. Затем резким, уважительным жестом кивнула и отступила.

— Достаточно, — разнесся голос Уркина. — Хороший бой. Вы оба сражались достойно.

Плечи Лаэля опустились от облегчения. Когда он выбирался из ямы, я увидела, как дрожат его руки. Но он справился. Он победил.

— Кандидат Терон, — позвал Уркин. — Следующий.

Терон сражался с необычной точностью, как человек, который изучал бой, а не жил им; словно это была академическая дисциплина, а не вопрос выживания. Когда он в итоге одержал победу, на его лице не промелькнуло ни тени эмоций, лишь легкий кивок, будто он подтвердил вывод, сделанный заранее.