И снова дождь... - Людмила и Наталья Корниловы Страница 46

— Но здесь никаких шкурок нет!

— Верно — очевидно, староста, когда был здесь в последний раз, все увез с собой.

— Тогда мог бы и золото с собой прихватить!

— Скорей всего, промысловик принес сюда это самое золото уже после того, как его брат уехал, да и о тайнике оба брата наверняка знали. Ну, а раз кроме золота никаких шкурок охотник сюда не принес…  Возможно, причиной тому весна, когда звери линяют после зимы, а может, он был занят чем-то иным.

— Вообще-то староста мог еще раз сам приехать сюда, чтоб проведать брата и выяснить, что с ним, а не посылать нас…  — проворчал Кот.

— Мне кажется, что староста знает больше, чем говорит, а потому и не стал вновь приезжать в это место…  — согласился Кром. — Пусть тот охотник, как нам сказали, человек малоразговорчивый, но хоть что-то о том, что увидел в здешних местах, брату должен был рассказать.

— Все может быть…  — не стал возражать Кот.

— А если тот охотник не имеет к этому золоту никакого отношения?.. — предположила я. — Вдруг здесь был кто-то из старателей и именно он спрятал золото?

— Крайне маловероятно…  — покачал головой Кром. — С золотом, которое намыл с таким трудом (а этого добра в мешочке ой как немало!), никакой старатель не расстанется.

— А что там еще в тайнике?.. — поинтересовался Кот. — Ты ведь еще что-то оттуда достал?

— Есть такое дело…  — Кром, отложив в сторону мешочек с золотой крупкой, стал разворачивать потрепанную ткань, которая куда больше напоминала лоскут от старой мужской рубашки. — Хм, а это что такое?

На ладони молодого человека лежал металлический шарик размером с мяч для настольного тенниса. Признаюсь, что я вновь ожидала увидеть нечто необычное, и сейчас даже немного разочаровалась.

— Кажется, обычный шарик, только где его промысловик нашел?.. — почесал в затылке Кот. — Хотя сейчас даже в тайге можно отыскать следы цивилизации — возможно, брат старосты наткнулся на какую-то технику или что-то похожее. А что, вполне могло случиться такое, что где-то неподалеку потерпел аварию некий летательный аппарат, тем более что сейчас чего только в воздух не запускают, в том числе и самую разную технику. Только вот мне непонятно, для чего охотник спрятал этот шарик в тайнике? Есть какие-то идеи?

— У меня нет…  — отозвался Кром.

Я взяла шарик в руки. А он довольно легкий, да и цвет металла немного необычный — белый с чуть желтоватым отливом. Интересно, что это за металл? Скорей всего, какой-то сплав. С виду шарик как шарик, но почему-то мне кажется, будто с ним что-то не то…

— Ника, ты что так долго рассматриваешь шар?.. — хмыкнул Кот. — Минуты три на него смотришь, глаз отвести не можешь…

— Да так…  Вам не кажется, что этот шар чуть теплый?.. — спросила я.

— С чего бы это? Он, наверное, от рук нагрелся…

— Нет, он, и верно, немного теплый! Подержите сами — и убедитесь!

— А ведь ты, пожалуй, права — он, и верно, не совсем холодный…  — Кот подержал шарик в своих ладонях. — Слышь, а может, это радиация?

— Какая еще радиация?

— Самая обычная! Не зря же охотник спрятал в тайник этот шар! Может, у него были какие-то предположения по этому поводу?

— Откуда тут радиации взяться…  — отмахнулся Кром, забирая шарик и вновь заворачивая его в потрепанную ткань. — Да и вряд ли простой охотник постоянно носит при себе счетчик…

— Что ты собираешься делать с этой гм…  находкой? С собой возьмешь?

— Не стоит таскать с собой лишнюю тяжесть, тем более что в данный момент это добро не представляет для нас особой ценности. Оставим все на месте, как было, даже записку на столе не тронем. Ну, а потом видно будет…  — Кром наклонился и убрал мешочек и шар в тайник. — Пусть там полежат, если что — заберем их на обратном пути…

— А до этих самых Серых озер далеко?.. — поинтересовалась я.

— Так сразу и не скажешь, близко или далеко…  — покосился на меня Кром. — Расстояние в тайге — понятие относительное. Итак, оставляем лирику в сторону: я тут на карте кое-что прикинул, и за сегодняшний день нам надо добраться до определенной точки…  Ника, если вдруг почуешь стороннее воздействие, сразу же говори. Если даже чуть позже выяснится, что тебе это показалось — все одно говори.

— Поняла.

— Кстати, ты спортом занималась?

— Нет…  — покачала я головой. Не станешь же объяснять, что мне всегда нравилось плавание, но не могло быть и речи о том, чтоб я им занималась — бабушка считала это достаточно опасным спортом, еще (не приведи того Бог!) утону в бассейне, или, возвращаясь с тренировки, простужусь. Как мне было сказано — лучше дома сиди, книги читай, куда больше пользы будет, чем плюхаться в воде невесть с кем…

— Досадно, но ничего не поделаешь. Надеюсь, дорогу по тайге ты выдержишь. Ну, а сейчас перекусим, наведем в избушке порядок — и в путь…  — продолжил Кром. — Я иду первым, Ника второй, а Кот замыкающим. Отдельно для нашей дамы повторяю: главное — беречь ноги, потому что в этих местах человеческая жизнь во многом зависит именно от того, здоровы они или нет. Ну, а чтоб быстро не вымотаться при ходьбе по лесу, постарайся сделать шаг размеренным. И проверь, чтоб в рюкзаке ничего не гремело и не стучало! На все про все у нас — четверть часа.

Через пятнадцать минут мы покинули избушку, вновь крепко примотав веревкой ручку двери к железному штырю. Отчего-то у меня не было никакого желания уходить отсюда, но говорить об этом я, конечно, не стала. Очень бы хотелось вернуться сюда, причем как можно быстрее…

Пара десятков шагов — и мы дошли до края поляны, зашли в лес. Вокруг стояла тишина, пропитанная удивительным запахом тайги, а после прошедшего ночью дождя в воздухе вдобавок ощущалась ни на что не похожая свежесть. Пожалуй, стоило оказаться в этих местах хотя бы только за тем, чтоб дышать этим волшебным воздухом. Правда, тайга все еще была сырой после дождя, и, надеюсь, что солнце вскоре высушит влагу. Не раз мне на глаза попадались белки, скачущие по ветвям деревьев, пробежал заяц, из-за кустов выглядывала лиса…  Однажды за деревьями увидели оленя, который почти беззвучно промчался неподалеку от нас…  Да уж, места тут, конечно, очень красивые, но глушь еще та!

Все бы ничего, если бы не гнус, который с удовольствием набрасывался на нас,