Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт Страница 44

Мы с Инной и Кевином переглядывались, не в силах скрыть улыбок. Даже вечно ворчащий Гримз, заглянув в кладовую, пробурчал: «Неплохо сработано».

Вечером, как и было обещано, на подоконник моей спальни опустился Корвин.

— Завтра, — без предисловий сообщил он. — Старая самка уедет завтра утром с двумя своими щенками в гости к брату на пару дней. Слуги получили выходной. Охраны у ворот не будет.

Я кивнула, чувствуя, как в груди закипает решимость.

— Спасибо, Корвин. Ты справился блестяще. Ваш новый дом ждет вас. Скажи своей семье, что можете перебираться, когда будет удобно.

Ворон каркнул коротко и улетел. Я осталась стоять у окна, глядя на темнеющий сад. Завтра мы идем в логово львицы, пока она в отъезде. Пора забрать свое.

Глава 17. В которой Элис возвращает своё и находит улики

Раннее утро было прохладным и туманным. Мы с Виктором молча ехали в родовое поместье. В груди клубилась странная смесь старого, въевшегося страха и новой, железной решимости. Я не была больше той запуганной девочкой. Я была Алиной Воронцовой, и я пришла забрать свое.

Мы подъехали к знакомому, ненавистному особняку с тыльной стороны, со стороны переулка для поставщиков. Дом, где я выросла, выглядел как всегда — внушительный, холодный, с идеально подстриженными кустами и безупречно вымытыми окнами, за которыми скрывались годы унижений.

Как и предсказывал Корвин, у ворот никого не было. Мы вошли через калитку на кухню. Воздух пах так же, как в моих воспоминаниях — дорогим воском для мебели, сладкими духами мачехи.

Первой, как стервятник на добычу, на нас набросилась управляющая, миссис Хардгрейв. Тощая, костлявая женщина с ключницей на поясе, которая всегда смотрела на меня с таким презрением, будто я была пятном на безупречной репутации ее госпожи.

— Как вы посмели?! — ее визгливый голос прорезал утреннюю тишину кухни. — Элис? Как ты смеешь сюда являться?! Вон отсюда, сию же минуту! Или я позову стражу!

Я встретила ее взгляд, не моргнув. Воспоминания нахлынули волной: как она вылила на пол суп, который я пыталась сварить для больного отца, обвинив меня в воровстве продуктов; как с наслаждением доносила мачехе о любой моей провинности; как стояла с каменным лицом, когда Карэн толкала меня с лестницы.

— Успокойтесь, миссис Хардгрейв, — мой голос прозвучал холодно и ровно, без тени прежней робости. — Я здесь как законная наследница Эдварда Мёрфи. Это поместье принадлежало моему отцу, и мои права на него ничуть не меньше, чем у мачехи. Я пришла забрать личные вещи, принадлежавшие мне и моей покойной матери. Вы не в праве мне мешать.

Она отшатнулась, будто я плюнула ей в лицо. Ее глаза вышли из орбит.

— Какие еще вещи?! Всё в этом доме принадлежит госпоже Тревис! Ты ничего не получишь, дрянная девчонка!

— Виктор, — я повернулась к своему верному управляющему, который стоял сзади, сложив руки на груди. — Пожалуйста, успокой миссис Хардгрейв. Мы не хотим лишнего шума.

Виктор шагнул вперед. Его молчаливое, мощное присутствие заставило Хардгрейв отступить на шаг. Она поняла, что визг не поможет.

— Это беззаконие! Госпожа Тревис услышит об этом! — прошипела она, но уже без прежней уверенности.

— Непременно передайте, — парировала я. — А теперь, если вы не хотите, чтобы я подала на вас в суд за незаконное присвоение имущества наследницы, советую не мешать.

Я прошла мимо нее, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется твердой поступью. Мы поднялись на второй этаж. Моя старая комната была превращена в кладовку для сезонного гардероба сестер. Я собрала все свои вещи, что смогла найти.

Комната матери… Я толкнула дверь. Сердце упало. Ее будуар был переделан под гостиную Карэн.

Но мы были подготовлены. Я достала из сумочки список, составленный по памяти.

— Начнем с библиотеки отца. Его лабораторные журналы и книги по алхимии.

Мы вошли в кабинет. Часть книг стояла на полках, но самые ценные фолианты мы нашли в запертом шкафу. Ключ, разумеется, был у Хардгрейв. Она отдала его с ненавистью во взгляде.

Затем мы поднялись на чердак. Там, в пыльных сундуках, хранилось то, что Карэн счела ненужным хламом. Платья Лисандры, ее украшения — недорогие, но изящные, сделанные ее руками, ее этюдники с засушенными растениями, ящик с лабораторной посудой. Каждый предмет был ударом по душе. Я помнила, как мать носила это серебряное кольцо с волчицей, как любила рисовать.

Мы аккуратно упаковали всё в привезенные с собой ящики. Хардгрейв, бледная от ярости, наблюдала за нами с порога, непрерывно бормоча проклятия.

Когда последний ящик был вынесен в самоходку, я развернула перед ней свой список.

— Все вещи, вывезенные сегодня, перечислены здесь. Я прошу вас поставить под этим списком свою подпись, подтверждающую, что мы не взяли ничего лишнего.

— Я не стану подписывать ваши бредни! — взвизгнула она.

— Тогда я буду вынуждена составить акт о незаконном удержании моего имущества и привлечь свидетелей, — холодно сказала я. — Виктор, пройдемся по кухне, поговорим с прислугой. Уверена, они с радостью подтвердят, что видели эти вещи в доме.

Игра была очевидна. Подпись означала признание моих прав. Отказ — немедленный скандал, который Карэн ей бы не простила. Хардгрейв, скрипя зубами, дрожащей рукой нацарапала свою фамилию. За ней расписались Виктор и две горничные, свидетели всего происходящего.

Казалось, дело сделано. Мы повернулись, чтобы уйти, но что-то остановило меня на пороге кабинета Карен.

— Подожди меня в самоходке, Виктор, — сказала я. — Я на секунду. Отвлеки, пожалуйста, Хардгрейв.

Виктор понимающе кивнул. Он что-то негромко сказал женщине и поспешил вниз, отчего та разразилась бранью и бросилась за ним:

— Ты с ума сошел, старый дурак?! Какие еще запчасти? Они куплены лично госпожой для её самоходки!

Я закрылась в кабинете. Стол Карэн был идеально чист, но я знала ее привычки. Я потянула верхний ящик. Заперто. Не проблема. С помощью заколки и знаний, почерпнутых в прошлом мире, щелчок замка прозвучал через пару минут.

В ящике лежали пачки счетов и писем. Я быстро пролистала счета. Доходы с наших семейных земель были просто умопомрачительными. Она не просто жила в роскоши — она откровенно обогащалась, оставляя меня ни с чем. Ярость закипела во мне с