Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева Страница 43

— О чём думаешь? — герцог снова подошёл неслышно.

— О том, как всё меняется, — я обернулась. — Помните, полгода назад я была чужой в этом замке. Меня подозревали, боялись, хотели изгнать бесов. А теперь — отец Бенедикт называет меня «посланницей нового времени», барон Грейвз извиняется перед племянницей, а король приглашает ко двору. Это… удивительно.

— Это всё ты, — просто сказал он. — Ты принесла в этот замок что-то, чего здесь не хватало.

— Что именно?

— Надежду, — он взял меня за руку. — Веру в то, что можно жить по-другому. Не только войной и политикой, но и заботой. Теплом. Смехом. Ты показала нам, что можно приседать, печь круассаны, спасать раненых псов — и при этом быть сильными.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце наполняется теплом.

— Знаешь, — сказала я, — когда я жила в своём мире, у меня была работа, квартира, друзья. Но я никогда не чувствовала себя такой… нужной. Такой на своём месте. Иногда мне кажется, что я искала этот замок всю жизнь. Просто не знала об этом.

— А иногда мне кажется, что я ждал тебя всю жизнь, — тихо ответил он. — Просто не знал, кого именно жду.

Мы стояли у окна, глядя на закат. Весна вступала в свои права, и воздух был напоён ароматами цветущих яблонь и свежей травы. Где-то в конюшне лаял Тузик — наверное, снова требовал ужин. На кухне, я была уверена, Тим угощал Марту пышкой, краснея и запинаясь. В своих покоях Изабель перечитывала письмо дяди, а Гилберт сидел рядом, держа её за руку.

Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.

Через три дня после возвращения, когда утренняя тренировка уже закончилась, а я проверяла, как идут дела в пекарне, ко мне прибежала запыхавшаяся Марта.

— Леди Валери! — крикнула она с порога. — Изабель! У неё началось!

Я бросила передник и побежала.

Роды были долгими. Изабель мучилась почти весь день и всю ночь. Мэтр Бонифаций, старый замковый лекарь, делал всё, что мог: давал ей травяные отвары, проверял положение плода, успокаивал Гилберта, который места себе не находил. Я сидела рядом с Изабель, держала её за руку, вытирала пот со лба и говорила — безостановочно, тихо, успокаивающе.

— Ты сильная, Изабель. Ты справишься. Вспомни, как ты лазала через стены, чтобы увидеть Гилберта. Ты же ничего не боялась. И сейчас справишься. Дыши глубже. Вот так, вдох — выдох. Я с тобой. Я никуда не уйду.

Под утро, когда первые лучи солнца просочились сквозь стрельчатые окна, раздался крик — и следом за ним детский плач. Звонкий, требовательный, самый прекрасный звук на свете.

— Мальчик, — объявил мэтр Бонифаций, и его старое лицо расплылось в улыбке. — Крепкий, здоровый мальчик.

Изабель, бледная как полотно, но сияющая, протянула руки, и лекарь положил ей на грудь крохотный свёрток. Я заглянула через её плечо и увидела крошечное сморщенное личико, сжатые кулачки и светлый пушок на макушке.

— Привет, маленький, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. — Добро пожаловать в мир.

Гилберт, которого наконец пустили в комнату, рухнул на колени перед кроватью и заплакал — не скрываясь, не стесняясь. Он целовал руки жены, гладил сына по крошечной головке и повторял:

— Спасибо. Спасибо. Я самый счастливый человек на земле.

Я тихо вышла, оставив их втроём. В коридоре меня ждал герцог. Он не спал всю ночь — я видела тени под его глазами и слегка помятый дублет.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Мальчик, — я вытерла слёзы. — Здоровый, крепкий мальчик.

— Слава Богу, — он выдохнул и прислонился к стене. — Я всю ночь молился. Кажется, впервые за много лет.

— Вы молились? — я удивлённо подняла брови.

— За Изабель, за Гилберта, за ребёнка, — он чуть усмехнулся. — И за тебя. Чтобы ты справилась. Потому что если бы что-то пошло не так, ты бы винила себя.

— Вы слишком хорошо меня знаете, — тихо сказала я.

— Я стараюсь, — он взял меня за руку и притянул к себе. — Пойдём, героиня. Тебе нужно поспать. Ты всю ночь на ногах.

— А вы?

— Я тоже. Но кто-то должен разослать гонцов с новостью.

Мы спустились в главный зал, где уже собралась взволнованная толпа. Рыцари, слуги, кухарки, Тим с Мартой, сэр Бертран, сэр Эдмунд — все ждали вестей. Герцог вышел вперёд и объявил:

— У капитана Гилберта и леди Изабель родился сын. Наследник. Мать и дитя здоровы.

Зал взорвался радостными криками. Сэр Бертран, забыв про возраст, подбросил в воздух шапку. Тим и Марта обнялись, не думая о приличиях. Сэр Эдмунд побежал на кухню — объявить остальным. А я стояла и смотрела на всё это, чувствуя, как внутри разливается удивительное, ни с чем не сравнимое счастье.

Это был наш общий ребёнок. Нет, не по крови. Но по духу. Замок Эшфорд стал его колыбелью, а все мы — его семьёй.

— Как назовут? — спросила Марта.

— Ещё не решили, — ответила я. — Но, кажется, Гилберт хочет назвать в честь герцога.

— Эдмунд-младший? — предположила она.

— Или просто Эдди, — я улыбнулась. — Для своих.

Вечером, когда я наконец добралась до постели и уже почти провалилась в сон, дверь тихо приоткрылась. Вошёл герцог — без стука, но это уже давно стало привычным.

— Ты спишь? — спросил он шёпотом.

— Уже нет, — я приподнялась на локте. — Что-то случилось?

— Ничего, — он присел на край кровати. — Просто хотел сказать… Я горжусь тобой. Тем, что ты сделала для Изабель. Для всех нас. Ты даже не представляешь, как много ты значишь для этого замка.

— Я просто была рядом, — тихо ответила я. — Это всё, что я умею.

— Этого достаточно, — он взял мою руку и поднёс к губам. — Спи. Завтра новый день. И у нас ещё много дел.

Я закрыла глаза и почувствовала, как он осторожно поправил одеяло. Шаги удалились, дверь закрылась. А я лежала и думала: какое счастье — быть здесь. В этом замке, с этими людьми, с этим герцогом, который тайком делает растяжку по утрам, молится за других и приходит пожелать спокойной ночи.

И даже если