Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная Страница 43

— Даже не знаю, что сказать… — она чуть смущена. — Я обычная. Училась, тренировалась. Были моменты, когда хотелось всё бросить, но… — короткая усмешка, — упрямство подвело.

— Упертая — это отлично, — подмигивает Сабина. — Это значит — выживешь. Особенно здесь.

— Сейчас выпустилась. Планирую в рейд. Пока, может быть, в сопровождении. Хотя… — снова взгляд в мою сторону, — кажется, меня просто так не отпустят.

— Не отпустят, — говорю спокойно. — Без подготовки — точно. С охраной — может быть.

— Ты охотница? — Сабина удивляется по-настоящему. Станислав, похоже, что-то недоговаривал. Или специально.

— Да… — отвечает Мира. Голос чуть тише. Но не слабее.

Сабина смеётся. Не громко — звонко. От души.

— Демид, тебе стоит завидовать, — говорит она с лукавой улыбкой.

— Что-то не так? — спросила Мира, слегка нахмурившись и приподняв бровь.

— Всё именно так, дорогая, — улыбается Сабина и касается её руки. — Просто ты даже не представляешь, какое это совпадение. Этот человек… — кивок в мою сторону, — женат на своей работе. Его круг — бородатые, немногословные охотники.

— Глеб не бородатый, — вставляю.

— Но абсолютно молчаливый, — смеётся Сабина. — Так что ты — глоток свежего воздуха. И если ты правда охотница… у вас есть шанс говорить на языке не только дел.

— Вы точно сговорились, — бурчу. Сабина улыбается шире. Мира — тоже. Воздух будто теплеет.

— Хотя… — Сабина склоняется ближе, заглядывая Мире в глаза. — Мне кажется, ты скоро будешь дома. И с маленькими копиями Демида.

Мира захлёбывается вином, кашляет. Щёки краснеют, взгляд мечется между нами.

— По-моему, ты торопишься, — вмешивается Станислав, с лёгкой усмешкой.

— Я просто предсказала будущее, — пожимает плечами Сабина. — Интуиция. Женская.

— У тебя интуиция как у хищника в засаде, — бормочу я. Смотрю на Мирославу. Она всё ещё краснеет — но улыбается.

— Я же львица, — отвечает Сабина. — А ты, Демид… помни: мы знаем больше, чем говорим. Всегда.

Спустя два часа — разговоры, вино, мягкий свет люстры, женский смех, который звучит всё смелее. Мирослава уже не наблюдатель — она вплетена в ритм вечера. Легче двигается, шутит.

И вот — взгляд. Один-единственный, короткий. Женщины переглядываются, и в следующую секунду просто исчезают. Сабина бросает через плечо:

— Мы вас оставим.

Мира мелькает в дверном проёме. Я ловлю её последний взгляд.

Мы остаёмся на балконе.

В саду тихо. Слишком тихо. Только мягкий свет и еле слышный шорох — что-то движется в траве, в ветках, в самой ночи.

Станислав закуривает. Протягивает мне сигару.

— Ну? — спрашивает. — Нашёл, кто пробился?

Голос ровный, но глаза острые. Он всё понял ещё до вопроса.

— Почти. Один маршрут перекрыт. Второй… пока дышит.

— Сколько у нас?

— День. Может, два. Если не начнут двигаться раньше.

Он затягивается. Молчит. Потом:

— Ты метку поставишь?

Я смотрю в темноту сада. Воздух кажется плотным, как перед бурей. Ночь слушает.

— Должен, — говорю. — Без неё она будет уязвима. Даже с охраной. Если пойдут по следу — найдут.

— Но ты сомневаешься.

— Не хочу, чтобы она решила, что это повод. Или собственничество. Она — не вещь.

— Она — не вещь. Но ты не человек, Демид.

Тишина на пару секунд становится почти оглушительной.

— И ты знаешь, — продолжает он, — если не ты метку поставишь, то она очень уязвима.

Мой кулак непроизвольно сжимается— Не сегодня, — отвечаю. — Послезавтра рейд. Я боюсь, что принятие метки затянется.

— Думаешь, тяжело пойдёт?

Он поворачивается ко мне, делает затяжку. Я смотрю в сад.

— Она человек. Всё может быть.

— Значит, рейд лично поведёшь? — бросает он и выкидывает сигарету в пепельницу.

— Да. И её охрану тоже.

Он молчит. Только кивает.

— Понял.

Глава 44

Просыпаюсь слишком рано. Ещё темно. Тишина давит — такая, что слышно, как сердце качает кровь. Внутри всё спокойно, тело будто ещё во сне, но голова уже включилась. По привычке — за час до будильника. Это мой способ выживать: взять паузу до того, как начнётся день. До того, как включится команда, оружие, инструкции. Сегодня — рейд.

Выбираюсь из-под одеяла, двигаюсь бесшумно. Выхожу из спальни — и замираю на секунду.

Демид уже на ногах. Он не просто проснулся — он готов.

Форма застёгнута, кобура на месте, планшет в руках. Его движения — отточенные, быстрые, как у человека, который уже внутри задачи. Не учения. Не рутинный выход. Что-то большее.

Смотрю на него и не задаю ни одного вопроса. Ответ в том, как он стоит. В том, как держит планшет. Он идёт с нами — это факт. А если Демид выдвигается лично, даже в «учебном» режиме, значит, кто-то что-то знает, но не говорит.

Про Глеба и Артёма можно не спрашивать. Эти двое не в поле зрения, но они всегда рядом, всегда готовы. Фоном. Тенью. Тылом.

— Доброе утро, — говорю я, нарушая тишину.

Он не смотрит. Только короткий кивок. Этого достаточно.

Вчера был обычный день. Спокойный, как выдох. Мы не тренировались, не обсуждали выход. Я помыла голову, дочитала статью про городскую зачистку.

Слишком спокойно.

Сегодня — улица. По карте — спальный район, по факту — дыра, где скапливаются остатки чужого.

Нам сказали: всё под контролем. Просто пройтись, отработать взаимодействие.

Но под кожей — зуд. Лёгкое ощущение, будто всё, что было вчера, — фальшивое затишье.

— Ты плохо спала, — говорит Демид, не отрываясь от экрана.

Я вздрагиваю. Он слышит даже то, чего не говоришь. Даже то, что не осознаёшь сама.

— Просто думала, — отвечаю, стараясь говорить ровно.

Он переводит взгляд на меня. Глубокий, цепкий. Не осуждающий. Просто фиксирует: есть отклонение. Не мешает. Но замечает.

— Завтрак готов. Пять минут — и выезжаем.

И уходит. Не оглядывается. Он доверяет, что я справлюсь. И я справлюсь.

Всегда.

Машина движется плавно. За окнами — город в полудрёме, выцветший от ночи. Серый, тихий, пустой. Внутри — привычная настройка: снаряжение, инструкции, контроль за дыханием. Мы получаем форму, оружие, краткий брифинг. Инструктор проходит по списку, голос у него без эмоций.

— Всегда реагируем. Думаем — потом делаем. У каждого маячок. Мы вас видим. Даже если вы не знаете об этом.

Меня ставят в пару с Вовой. Он обычно шутит, что-то бурчит, ерничает — а сегодня молчит. Взгляд расфокусирован, руки в движении, но без души. Он здесь — и не здесь.

Не напряжён. Пуст. Как вымытая оболочка.

Ни Глеба, ни Артёма не видно. Но я чувствую — они где-то рядом. Они всегда рядом.

Мы на точке. Узкая улица, застройка старая. Балконы обсыпанные, фасады облезлые. Воздух сухой.

Редкие прохожие, пара машин. Всё — в рамках нормы. Тактика стандартная. Я — на правом фланге. Периметр,