Воронка второго шанса - Анна Михайлова Страница 43

— Командир сказала, что ты сродственница ее? — спросил Добрыня первое, что на ум пришло.

— Дальняя, — коротко кивнула Лера, не желая глубже нырять во вранье, — проходи, зачем стоишь на пороге?

Молодой дружинник согласно кивнул и опасливо присел на стул, жалобно скрипнувший под его массивным телом. Странная робость накатила на легкого в общении парня. С обычными девками-то оно как? Пара шуток-прибауток — и готово, млеют. А тут — по зубам ли ему такая, с золотыми глазами? Даже одежа на ней по-особому сидит, обнимая хрупкий стан, словно ножны — дорогое оружие. И осанка эвон какая — княжья, спина ровнехонька, шейка длинная, лебяжья. Так и просит жемчугов и смарагдов. Командир не сказала — но точно знатных кровей ее сродственница.

— Интересно поди там, откуда вы прибыли. Яра редко когда про свою родину говорит, но ежели и скажет что — только дивиться да изумляться.

— Ты прав. У нас все другое. Я здесь изумляюсь на каждом углу.

— Я бы тебе Миргород показал, токмо командир запретила. Говорит, тебе пока на люди не след выходить. Жаль, я много кого в городе знаю, показал бы тебе все, — с сожалением улыбнулся дружинник.

— Мне тоже жаль. Я бы с удовольствием прошлась по улочкам города, зашла в лавки, послушала, как шумит и чем дышит город, — с легкой грустинкой девушка привычно затеребила мочку уха.

— Так я расскажу! Так поведаю, будто и вправду по улочкам идешь. Хочешь?

Драгомир с удивлением смотрел свою кровную, безбожно подслушивающую под дверью собственного кабинета.

— Попалась! — зловеще шепнул он, дергая сложно заплетенную косу.

— Ах ты…! — взвилась Яра, и основательно стукнула волхва по плечу, — не мешай! Я тут сводничеством занимаюсь.

Из комнаты раздался взрыв смеха. Смеялись двое, и один голос точно был мужским.

— Кого из рысят сосватала?

— Детей пока не трогаю. А вот подопечная твоя сейчас там с моим сотником. И думается, все у них ладно складывается.

— Что⁈

— Не ори. Пусть дети пообщаются, присмотрятся друг к другу. Что плохого?

— Яра! — гневно сверкнул глазами волхв, уже в следующую секунду оттеснив воительницу, влетел в кабинет.

Кудрявый бабник стоял напротив девочки, ближе, чем нужно. Размахивал ручищами, однозначно вешая ей лапшу на уши. И судя по сияющему лицу, ей это нравилось, черт возьми! А у молодого сотника чересчур ярко блестели глаза.

— Лера, мы уезжаем, — бескомпромиссно отчеканил Драгомир.

— Уже? Ты говорил, что задержишься, — огорчилась девушка. Огорчилась она!

— Как видишь — освободился раньше. Собирайся и поедем, — подошел и положил руки на спинку ее стула, чтобы случайно не сделать многое из того, что хочется. Например — отшлепать одну наивную дуреху.

— Может помощь какая нужна? — осторожно поинтересовался Добрыня, не желая так быстро расставаться с таинственной девушкой.

— Твоя — точно не нужна, — Драгомир раздражался еще больше. Откуда-то появилось едва сдерживаемое желание разукрасить в кровь смазливую физиономию мальчишки.

Лера, виновато улыбаясь парню, торопливо складывала в сумку книги и тетради. Дружинник, не подавая виду что расстроен, широко и обнадеживающе улыбнулся.

— Еще свидимся, Лер-ра.

— Конечно. И спасибо за подарок.

Драгомир, чувствуя, как скрипят позвонки в шее, нарочито медленно повернулся в сторону девушки. Что⁈ Уже и подарки в ход пошли? Опустил глаза вниз, заметив, как бережно девушка заворачивает в рушник глазированный пряник. Ах ты, козлина кучерявая! Мало ему девок, он теперь со сладостями к мышке полез! Кровью умоется, а не получит.

Накинув свой плащ, Лера подошла и встала рядом с волхвом. Тот по-хозяйски поправил на девушке шапку, припрятав выбившийся пепельный локон.

— Поехали домой, — мужчина мягко скользнул большим пальцем по щеке. Мгновенно вызвав яркий стыдливый румянец. А у него пальцы заныли от желания прикоснуться к нежной коже еще раз. И еще.

Яра, прищурившись проследила за ушедшими, после чего прошла и села на свое место.

— Командир…?

— Не спрашивай. Всей правды не знаю, часть — просто сказать не могу. А врать — не буду.

Глава 26

Вечернее занятие проходило спокойнее предыдущих. Огневка была спокойна, а волхв сумел на время обуздать эмоции. Сегодня Драгомир расставил несколько поленьев на значительное расстояние, заставляя девушку перекидывать огонь, зажигая его по цепочке.

— Ты должна не бросать его не рукой, — он стоял рядом, терпеливо объясняя ученице, — бросай разумом, просто указывай куда. Рука идет вспомогательным инструментом. Поняла?

— Поняла.

— Ты — хозяйка. Ты — главная в паре с ним. Помни это. Давай еще раз. Сосредоточься.

Лера старательно выполняла урок, вскидывая на него счастливые глаза после каждого удачного выполнения. Глаза улыбались, сияя темно-оранжевыми всполохами. Потемневшими — это означало, что огневка постепенно входит в полную силу. Вот когда они станут красными… Он может и пожалеет о том, что учил ее — да будет поздно. Почему-то сейчас его это не пугало. Драгомир вообще переставал себя узнавать в последнее время. Собственное поведение вызывало легкий академический интерес, но не более. Гораздо больше его интересовало, почему ему так нравится этот яркий румянец на нежных щеках. И пепельные волны волос, которые их хозяйка так нетерпеливо закладывает за ухо…

В очередной раз Лера промахнулась и подняла на него расстроенные глаза.

— Больше концентрации. Ты слишком много думаешь. Сосредоточься на цели.

Глубоко вздохнув, девушка закусила губу и переключила внимание на дальний шалашик из дров. Нужно приложить еще немного усилий, чуть больше концентрации. Собрать внутренний огонек и бросить его, как снежок. Прямо в цель. Чуть плотнее, вот так и…

Шершавая подушечка мужского пальца нежно коснулась прохладной щеки. Огонек, уже плясавший на ее ладони, мгновенно потух. Девушка вскинула на мужчину потрясенный взгляд.

— Вы… чего?

Вместо ответа Драгомир, словно не слыша, еще раз прошелся ласкающим пальцем по коже. Неимоверно нежная, даже слов не подобрать! Потом все же нехотя перевел взгляд в глаза. Уголок губ иронично дернулся.

— Что я тебе говорил про концентрацию? — медленно, с растяжкой произнес он.

— Вы… Вы специально! — она отшагнула от него.

— Конечно. А ты повелась.

— Это нечестно! — вспыхнула огневка сердитым румянцем.

— Как и в жизни.