Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik) Страница 42

Муза не могла с ним не согласиться. Она выбрала приглянувшийся бокал и первую порцию выпила залпом, затем вторую и третью. Вино было сладким, лёгким, без горечи или привкуса алкоголя, так что через час Муза обнаружила, что смеётся над шуткой Ксандра, которую в обычных обстоятельствах вряд ли бы посчитала смешной.

— Вот я бы сыграл Онегина, — вдруг сказал он, — только лицом не вышел.

Засмеялись даже те, кто пропустил половину слов мимо ушей.

— Ты? — Мира задыхалась от смеха. — Ты лицом не вышел? А кто вышел?

— Да кто угодно, а я… — Ксандр театрально вскинул руку, — ну глупо же выгляжу. Смотри. Предвижу всё: вас оскорбит, — гротескно начал он и посмотрел на Музу, — печальной тайны объясненье. Какое горькое презренье ваш гордый взгляд изобразит! Чего хочу? С какою целью открою душу вам свою? Какому злобному веселью, быть может, повод подаю. — Ксандр стал ходить из стороны в сторону, читая известные строки, и вызывая этим то смешки, то восхищение, потом вернулся на прежнее место, сделал шаг к Музе и бухнулся перед ней на колени. — Когда б вы знали, как ужасно томиться жаждою любви, пылать, и разумом всечасно смирять волнение в крови; желать обнять у вас колени и, зарыдав, у ваших ног излить мольбы, признанья, пени, всё, всё, что выразить бы мог… — он запнулся, хмыкнул и завершил монолог вовсе не так, как должен был. — Чужой для всех, ничем не связан, я думал: вольность и покой замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан… что там было?

Муза не стала над ним шутить и поправлять его, а совершенно серьёзно ответила.

— Онегин, встаньте! — вокруг них в этот момент уже образовался круг из зрителей. — Я должна вам объясниться откровенно… — Муза подождала, пока Ксандр встанет, и продолжила читать монолог Татьяны, радуя этим всех присутствующих. Она слишком поздно поняла, что радость это была не обычная, её магия действовала так, магия, которую она совсем не сдерживала и при этом не потеряла способность чувствовать, не стала такой как Рей, Лёнчик или Адриан. — Я вас люблю. К чему лукавить? Но я другому отдана и буду век ему верна.

— Она ушла, стоит Евгений, как будто громом поражён… — продекламировала Мира, но не договорила и начала хлопать, вскоре её аплодисменты подхватили и остальные. — Ребята, вы бомбическая команда!

Уже вечером, когда Муза возвращалась к себе, она, наконец, до конца осознала, что именно произошло. У неё получилось! У неё ведь получилось, и все заметили это! Значит, Станиславский ошибался. Отпустить магию эмоций и остаться в порядке не только можно, но и нужно. Это по-настоящему меняет реальность! Осталось только понять, как это работает. Она достала ключ, вставила его в замок собственной двери и вздрогнула, когда за спиной прозвучал знакомый голос.

— Муза… нам надо поговорить.

Глава 15

Чайка

Сердце гулко стукнуло в грудь. Муза глубоко вдохнула и забыла выдохнуть. Тело, ведомое какой-то силой, обернулось, заставляя её взглянуть на Адриана. Одет он был крайне элегантно — удачное сочетание пиджака, брюк и обуви бросалось в глаза, только маска по-прежнему оставалась неизменной деталью его образа. В глазах защипало, и Муза изо всех сил прикусила внутреннюю сторону губы, чтобы не расплакаться; он бросил её на несколько месяцев, ничего не объяснив, а теперь просит о каком-то разговоре! Обида и чувство облегчения одновременно накрыли её. Хотелось кинуться к нему в объятия, ведь она так соскучилась, так сильно соскучилась, а вместе с тем правильнее было бы молча развернуться и уйти. Но Муза не ушла.

— Где ты был? — вырвалось у неё прежде, чем она поняла, что именно хочет сказать.

— Репетировал, — он криво и безэмоционально улыбнулся. — Можно войти? Я всё объясню…

Муза помялась. Ключ торчал в замке, эмоции бурлили, готовые раскроить грудь пополам, но не впускать его казалось глупым, не выслушать его — значило навсегда лишить себя шанса понять.

— Ладно, — она снова схватилась за ключ и, повернув его, толкнула дверь, — проходи.

Адриан прошел и сел в кресло. Чувствовал ли он себя виноватым, пришёл ли действительно объясниться или сказать что-то другое? Муза определить не могла. Она не ощущала его эмоций, но зато в полной мере чувствовала собственную тревогу, ту, прежнюю, от его присутствия, а вместе с тем и обиду, которую всё сложнее становилось контролировать.

— Так что? — она отнесла сумку в спальню и вернулась, прислонилась спиной к стене рядом с дверью спальни. Адриан молча смотрел на неё, и Муза, не выдержав, всплеснула руками. — Знаешь, я ведь думала, между нами что-то есть! Что мы друзья! А ты пропал на несколько месяцев! Просто пропал! Я думала, ты поддержишь меня, ты…

— Я ничего тебе не должен… — спокойно ответил Адриан, и когда Муза, вздрогнув, взглянула ему в глаза, тихо произнёс. — Прости.

— Ну да, — внутри Музы будто лопнул воздушный шарик, и все эмоции, ещё мгновение назад бурлившие в крови, вырвались и рассеялись, оставляя после себя пустоту и разочарование, — ты ничего мне не должен. А зачем тогда пришёл?.. — она глубоко вздохнула и, не дав ему сказать ни слова, добавила. — Завтра последний прогон спектакля перед показом комиссии, мне некогда вести с тобой разговоры. Если есть что важного сказать — валяй! Если нет, то в другой раз, ладно? Некогда развлекаться.

Адриан воспринял её слова всерьёз и кивнул.

— Я пришёл извиниться. Ты правильно поняла, между нами что-то… — он сцепил руки на коленях, — ты за несколько недель стала очень близким для меня человеком, и я испугался. Тебе ведь чуть больше двадцати, мне в десять раз больше… А ещё я, — он выразительно указал на маску, встал и прошёл в сторону зеркала, до сих пор накрытого пледом.

Сердце Музы дрогнуло. С одной стороны тревога не покинула её, а с другой — прежние чувства, которые она испытывала к нему в конце лета, вернулись, вступив в невидимую молчаливую схватку с тревогой. Пустота внутри снова наполнилась живыми эмоциями.

— Я могу тебе помочь… — вырвалось у неё. Муза мысленно одёрнула себя, к нему