Скованная сумраком - Паркер Леннокс Страница 42

В самом центре возвышался некий алтарь, у которого ждал Уркин. Справа от него в ряд стояли вытянувшиеся по стойке Кальфары, их черная форма резко выделялась на фоне камня. Возможно, участники. Те, кто прошел до меня. Уркин осекся на полуслове, разглядывая меня.

Тишина растянулась. Я крепче сжала кинжал и шагнула вперед; сапоги звучали слишком громко по каменному полу. Ни одно лицо не отвернулось. По позвоночнику пополз знакомый инстинкт. Желание опустить голову, слиться с фоном и исчезнуть. Я потратила годы, оттачивая этот навык.

Но теперь прятаться было бессмысленно. Как и надеяться на безопасность.

Изумрудный кинжал оттягивал руку. Очередная армия. Очередная клятва. В памяти шепотом прозвучал голос Ларика.Ты другая. Он говорил это как дар, но сейчас эти слова ощущались как цепи. Сколько еще раз я позволю другим решать, что именно означает эта «другая»?

Я подошла к алтарю, стараясь сосредоточиться на простой задаче — идти, не спотыкаясь. Я подняла взгляд на других участников, их лица теперь были достаточно близко, чтобы разглядеть. Большинство носили непроницаемые маски, но затем я увидела Лаэля, он выглядел гораздо старше. Темные волосы зачесаны назад, на нем была та же кожаная защитная форма, что и у нас. Мы на мгновение встретились глазами, и мне показалось, что его рот слегка изогнулся в улыбке.

— Ты представляешь себя Стрикке? — голос Уркина разнесся по залу, отражаясь от стен.

— Да, — выдохнула я, чувствуя на себе давление зала.

— Предъяви свою жертву, — его взгляд упал на меня, и я заметила, как он слегка свел брови. Он все еще не доверял мне.

Я подняла кинжал, и знакомый вес в ладони вызвал волну воспоминаний. Я вспомнила, как изумрудные глаза Ларика блеснули удовлетворением в день, когда он увидел кинжал, прикрепленный к моей груди. Клинок, выкованный в лучших огнях Сидхе, красивый и смертельный, что-то полностью мое. Это была моя первая настоящая вещь как члена Стражи, знак того, что я теперь их часть, что это мое. Символ того, что я принадлежу чему-то большему, что я не просто чужак с клеймом. Теперь, кладя его на алтарь, я словно разрывала еще одну связь со своей прошлой жизнью.

Я положила кинжал на алтарь, наблюдая, как изумруды в последний раз ловят тусклый свет, и заставила себя отвести руку.

Уркин обратился к толпе, его голос внушал авторитет и казался способным заполнить каждый угол пещеры.

— Перед нами стоят те, кто готов отдать все, чтобы служить Умбратии. В прежние времена Стрикка была путем к славе, способом доказать собственную ценность, — он сделал паузу, взглядом обведя собравшуюся знать и военных лидеров. — Но теперь, когда наш мир сталкивается с величайшим испытанием, эти смелые души предлагают себя для чего-то гораздо более страшного ради выживания нашего царства.

Вес его слов опустился на зал. Даже шепоты стихли.

— Вас ждут три испытания, — продолжил он. — Бой, чтобы проверить силу. Наблюдение, чтобы оценить привязи. И, наконец, для тех, кто признан достойным, — сама Пустота. Если кандидат успешно пройдет первые два этапа, ему предоставится выбор: войти в Пустоту или быть размещенным на высшей ступени подразделения, где он принесет наибольшую пользу. Медикусы. Архивариусы. Разведчики. Или Стражники, — его голос наполнился гордостью. — Выйти из Пустоты, помеченным тенью, значит стать чем-то большим. Превзойти все, о чем мог мечтать любой Кальфар. Наш мир может страдать, но наши воины — наши Призраки — это то, что держит нас вместе. Они дают нам надежду.

И тут я услышала это — движение где-то позади меня, изменение энергии толпы. Тишина стала иной, напряженной и наэлектризованной. Даже глаза Уркина прошли мимо меня, устремившись к чему-то у входа, откуда я пришла.

Сквозь толпу пронесся ропот. Я заметила, как несколько членов Совета неловко заерзали на своих местах. Челюсть Уркина напряглась, но он сохранил самообладание. Наконец я обернулась. Кровь застыла в жилах.

Валкан. Сам Лорд Драксона стоял там. Сквозь толпу прокатился ропот, когда он начал приближаться. Он метнул Уркину зловещую улыбку и встал перед алтарем, протянув, казалось, окровавленный бриллиант, тот упал на поверхность.

— Я представляю себя Стрикке, — произнес он голосом, способным подчинять тысячи. Зал снова погрузился в тишину, и мне показалось, что вена на шее Уркина вот-вот лопнет. Его глаза устремились на одну из возвышенных лож, а выражение лица застыло в шоке.

Валкан пожал плечами и подошел к пустому месту рядом со мной. По коже пробежали мурашки, когда я почувствовала, как он наклонился.

— Вблизи ты еще прекраснее.

Глава 17

 

Рука Эфира сомкнулась на моей руке в тот самый миг, как только мы сошли с арены, и он потащил меня в тускло освещенный коридор. Сердце все еще бешено колотилось от появления Валкана, от ужаса произошедшего. Я не успела даже возразить: он уже тянул меня через извилистые проходы, так быстро, что ноги едва поспевали. Мы свернули за угол, и там, в затененной нише, нас уже ждали Ретлин, Векса и Эффи. Их лица были напряжены до предела.

— Скальдвиндры, — выплюнула Эффи, меряя тесное пространство шагами. — Конечно же, это они. Родители говорили, что они колеблются, но я и представить не могла…

— Они бы не осмелились, — перебила Векса, но в ее голосе прозвучала неуверенность. — Не без гарантий от других домов.

— Осмелились бы, если прижало достаточно сильно, — голос Эфира был убийственно спокойным, хотя он так и не отпустил мою руку. — Засуха в прошлом месяце сильнее всего ударила по их землям.

Я переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь сложить картину воедино.

— Как голос одной семьи может все изменить?

— Скальдвиндры никогда не действуют в одиночку, — сказала Эффи. — У них есть союзники. Старые союзы, — она бросила многозначительный взгляд на Вексу. — А теперь Валкан получил именно то, чего хотел: шанс проявить себя перед всем царством.

— Мы должны поговорить с Лордом Скальдвиндром, — сказала Эффи, уже направляясь к коридору, ведущему на верхние уровни. — До того, как он уедет.

— И что мы ему скажем? — в голосе Вексы прозвучала резкая досада. — Его земли умирают. Его люди голодают. Валкан предлагает ему спасение.

— Почему бы вам просто не убить